Двери в полночь

Нет, надо учиться держать себя в руках.

— Вел, — я подняла руки и положила ей на локти. Мягко, успокаивающе. — Прости меня. Просто я... боюсь. Я ничего не знаю и боюсь.

Она молчала несколько секунд.

— Я тоже, — проговорила она шепотом, шаря взглядом по моему лицу, — тоже боюсь. Я не была с группой, ты права. АлеДми собрал нас сразу, как мы вернулись Наверх. Он сказал, что надо искать. Мы сидели почти безвылазно в кабинете, эмпаты вперемешку с вероятниками, и пытались увидеть.

Я непонимающе нахмурилась.

Вел раздосадовано причмокнула.

— Будущее состоит из вероятностей. У них есть проценты. Например, вероятность того, что кто-нибудь сейчас пройдет мимо нас и увидит странную картинку, которую мы являем, — она задумалась, прищурив один глаз, — 40%. Поняла?

Я кивнула.

— Есть люди, которые занимаются именно этими вероятностями. Это сложно и тяжело, поэтому им нужна подпитка. А мы, эмпаты, можем работать еще и как батарейки.

— То есть они просто смотрели в будущее и жрали вас? — ахнула я.

— В каком-то смысле, — кивнула Вел, — но мы тоже смотрели... Чирик, это уже детали и дебри. Но суть в том, — она снова понизила голос, — что таких сборищ уже давно не устраивали. Очень давно. А тут появился АлеДми, раздал всем ценные указания и даже не удивляться не попросил. Просто как будто так и надо. И улыбается так небрежно.

Вел передернула плечами:

— Знаешь, иногда я его просто боюсь.

Я попыталась уложить в голове хронометраж.

— И в это же время он занимался со мной?

Вел снова кивнула.

— Вот поэтому я и удивилась. Что он и у тебя был, и у нас. Приходил отчеты принимать. А ты говоришь, бездельник.

Мне стало стыдно. Надо было задать главный вопрос, но голос не слушался, и во рту вдруг пересохло. Я смотрела на Вел, она — на меня. Мы обе поняли, что я спрошу. Она посмотрела мне в глаза и покачала головой.

— Ничего хорошего. Их главная говорила прямо с АлеДми и попутно закрывалась от нас, чтобы не болтали.

Она снова замолчала.

— Что? — Нне выдержала я. — Что ты чувствовала?!

— Ужас, — Вел сглотнула, и я с удивлением заметила, что на глазах у нее выступают слезы, — ужас как в детстве, когда тебя одну запирают в темной комнате ночью, и ты слышишь шорохи, которых НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ.

У меня по спине побежали мурашки, а кожа натянулась так, что я вскрикнула и прижалась спиной к холодной стене.