Маг особого назначения

Александр, неожиданно рассмеявшись, вернулся в кресло, я тоже не стал торчать столбом и последовал его примеру.

— Вы очень интересный человек, — искренне сказал бывший маг, и в голубых глазах загорелись смешливые искорки. — Марк, как вы считаете, если бы нам с вами пришлось столкнуться до того, как я ушел на покой, кто бы вышел из схватки победителем?

— Конечно я, — ответил я равнодушно, глядя ему в глаза. Хозяин замка явно занервничал, видя такое пренебрежение.

— Откуда такая уверенность? — с недоумением спросил он, разглядывая меня с опасливым интересом, словно редкое, но опасное насекомое.

— А как иначе? — пожал я плечами. — Добро всегда побеждает зло. Так было и так будет.

— Вы, Марк, упрямый идеалист, — обиделся Мажеровский. — Причем оперируете понятиями, в которых плохо разбираетесь. Добро и зло относительны, одно не может существовать без другого, — недовольно буркнул он, по новой набивая трубку. На языке завертелся совет поменьше курить, но я вовремя вспомнил, что теперь Александру курить не вредно.

— Я не идеалист. Я практик, — оборвал я его разглагольствования. — И хорошая практика неоднократно убеждала, что зло рано или поздно наказуемо. Это добро не всегда вознаграждается. По крайней мере, на первый взгляд.

Похоже, я задел его за живое. Мажеровский вскочил, роняя пепел на полировку стола, и заметался по кабинету. Взор потемнел, словно голубое небо затянуло свинцовой тучей.

— Что вы знаете о добре и зле? — раздраженно спросил он, глядя мне в глаза. — По каким признакам отличаете одно от другого? Что во благо для одних, для других смерти подобно! А я… Я сделал в своей жизни массу хорошего!

— Вы меня убеждаете или себя? — тихо спросил я.

— Да вы на себя посмотрите! — взвыл Мажеровский патетически. — На каком основании вы присвоили себе право решать, что хорошо, а что плохо? Раз уж вы, Марк, настолько уверены в торжестве справедливости, для чего тогда берете на себя миссию возмездия? Мне ведь известны все ваши «подвиги»!

Я усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Я на себя ничего не беру. Скорее это Справедливость избирает меня своим оружием. Вам же известно, я веду борьбу не только с личными врагами.

— Понятно, — протянул Мажеровский с изрядной долей иронии.