Маг особого назначения

Чем я мог заинтересовать русалку? Наняли убрать меня? Так для этого ей нет нужды на берег выбираться, по окнам заглядывать. Я в море плескаюсь чуть ли ни каждый день, ей защекотать меня делов на две минуты, никто и сообразить ничего не успеет. Решат, что сыскарь погиб глупой и нелепой смертью из-за ноги, сведенной судорогой. А на суше у русалки нет шансов справиться со мной. Да и к чему такие сложности?

Я махнул рукой оборотню, настороженно следящему за выражением моего лица.

— Ладно, проехали. Извини, погорячился, сегодня ночка тяжелая выдалась.

Он, обиженно засопев, вернулся за стол, крепкие зубы вцепились в кусок хорошо прожаренного мяса. А пытливые глаза посматривают — что-то сыскарь еще выкинет?

— Имей в виду, — закрепил я наставление, чтобы порка не пропала даром. — Если ты меня продашь, я брошу все: друзей и врагов, жен и любовниц, но тебя из-под земли достану. Мучить не буду, просто убью как бешеную собаку и дело с концом. Ясно?

Оборотень молча кивнул, не прекращая работать челюстями. Наголодался, бедолага, на подножном корму, не бережет Скорпио кадры.

Чтобы оборотень после жестокой несправедливой расправы не бросился в пропасть, я выпил с ним вина. Глазами пошарил по пещере. Чешуи радужной не видно, не успела рыбохвостая подняться, тоже, наверно, после ночных приключений отдыхает. Но то, что она в этой пещере частый гость, могу сказать точно: и постель рыбой пахнет, и в прошлый раз чешуйка на столе отсвечивала, пока оборотень, будто невзначай, не смахнул её на пол.

— Ты раньше кем был? — поинтересовался я, наблюдая, как оборотень жадно припал к фляжке с вином. Это хорошо, разговорчивее будет.

— Ты не поверишь, — горько усмехнулся он. — Егерем. По лесу бродил, браконьерам жизни не давал. В сторожке с женушкой молодой жили-радовались, не ведая, что беда сама на порог придет, звать не придется, — оборотень замолчал, отложив флягу в сторону. Глаза потемнели, будто туча черная небо закрыла. Задумчиво помолчав, оборотень продолжил: — Однажды человек приехал в лес, в сторожку постучался.

Голос оборотня стал глухим, видно, что воспоминания даются ему нелегко, но я внимательно, не перебивая, слушал и он, тяжело вздохнув, продолжил:

— Я тогда спросил, как положено: «А разрешение есть?».