Царевна-лягушка для герпетолога

К тому времени у нас дома помимо аквариума, в котором банальных вуалехвостов сменили дискусы и рыбы-попугаи, жили питон и игуана. Чуть позже к ним прибавился полосатый кот Тигрис, который с удовольствием подначивал игуану, побаивался питона, а рыбок в аквариуме воспринимал как своего рода телевизор.

– Ты только, Маш, погляди! – аж трясся от возбуждения Иван, устроив настоящую пляску с бубнами возле новенького террариума, в котором с грустным видом скромницы сидела аккуратненькая лягушечка с необычной пестрой окраской, похожей то ли на индийский батик, то ли на белгородскую поневу.

– Так откуда она у тебя? – уточнила я, наглаживая кофточку с рукавами-фонариками.

– Да понимаешь, – расцвел в умильной улыбке Иван, – звонит мне один приятель по юннатскому кружку. Говорит, Вань, такое дело. Мне жабу редкую подарили, не знаю, как с ней обращаться, хочешь, я тебе ее передарю или на дискуса обменяю?

– Представляешь, она умеет рыть норы, а ночью залезает на скалы и деревья, – добавил десятилетний Петька, которого Иван последовательно и упорно обращал в свою веру.

– Главное, чтобы она не забралась ко мне в постель, как этот ваш питон, – строго глянула я на братьев, пытаясь отыскать в шкафу туфли на шпильке.

Никита пригласил меня в театр, и я решила выпендриться, благо погода позволяла.

– А чем тебя наш питон не устроил-то? – хмыкнул Иван, доставая из соседнего террариума пресмыкающееся.

Я хотела было его послать, но в это время случайно встретилась взглядом с жабой, то есть, как ее, малагасийской радужной лягушкой. С размалеванной под индейского вождя морды амфибии на меня с неизбывной тоской и печалью смотрели человеческие глаза. Только я никак не могла вспомнить, откуда я знаю этот взгляд.

Я надела кофточку и летящую юбку, наплела французскую косу, наскоро попрощалась с Петькой, который вместе с мамой уезжал к отцу на Мещеру, и, взгромоздившись на шпильки, помчалась по лестнице вниз к метро, возле которого меня уже ожидал Никита.

Из театра я вернулась за полночь. Пользуясь прекрасной погодой, мы с Никитой бродили по Москве. Иван уже видел десятые сны, лягушка тихо сидела в аквариуме. Пребывая в приподнятом, возбужденном настроении, я никак не могла уснуть, поэтому решила еще расшифровать одну из свадебных песен, оставшихся с летней экспедиции.