Царевна-лягушка для герпетолога

Я вскакивала в ужасе, бежала в коридор, щупала деревянную раму, снова ложилась – и лишь затем, чтобы увидеть Ивана, опутанного какой-то липкой дрянью, или умиравшего у меня прямо на руках дряхлого старика, чертами лица отдаленно напоминающего Левушку. Причем сам Левушка, живой и здоровый, стоял в стороне и как-то злобно торжествующе улыбался. Никите в моем сне почему-то места не отыскалось.

Тигрис приходил ко мне на кровать, мурчал, в упоении когтил подушку и мою руку. Питон и игуана возились в террариумах, Петька в своей комнате ворочался и вздыхал.

Ему тоже сегодня досталось и, если честно, почти незаслуженно.

Ни свет ни заря я была уже на ногах. Короткая майская ночь уже уступила место нарождающемуся дню, и рассветное солнце раскрашивало в праздничный багрянец унылые панели многоэтажек, покрывая сусальным золотом крыши и отражаясь в стеклах. Фирменный экспресс уходил в восемь тридцать, но я вышла с таким расчетом, чтобы не опоздать, даже если Никита проспит и не успеет собраться. Конечно, из-за раннего часа опять пришлось вызывать такси, но автобусы еще не ходили.

Глянув на спящего Петьку и еще раз проверив рюкзак, я подумала, а не написать ли маме письмо, и тут же отказалась от этой идеи. Если мы не вернемся через неделю, как обещал Левушка, Мелкий все расскажет. Лишь бы он сразу после моего отъезда не раскололся, и родители не предприняли попытку нас остановить.

Ровно в шесть утра я стояла под дверью квартиры Никиты. Надо сказать, что за все время нашего знакомства я была у него всего пару раз, и то ненадолго, и поэтому заметно нервничала.

– Ты все еще не готов?! – с ласковым укором покачала я головой, увидев, что Никита встречает меня в банном халате и шлепанцах на босу ногу.

– Да я сейчас, мигом, ты это, пока располагайся, – подавив зевок, улыбнулся мне Никита, закидывая куда-то на вешалку рюкзак и увлекая меня в комнату, где на сервировочном стеклянном столике возле разобранного дивана стояла запотевшая бутылка охлажденного шампанского, два хрустальных фужера, коробка конфет и даже красивые канапе.

Видно было, что мой богатырь проснулся довольно давно и успел приготовиться. Вопрос – к чему? Впрочем, две заправленные в наволочки подушки и свежая постель красноречиво об этом говорили, разве что я пока отказывалась верить.

– Конечно, шампанское по утрам пьют только аристократы и дегенераты, – ловко и даже артистично откупорил бутылку Никита. – Но когда ты еще заглянешь? Да и время настолько раннее.