Царевна-лягушка для герпетолога

Показывала какие-то там точки акупунктуры, но у нас все равно так не получалось. Неужели дочь профессора Мудрицкого, как премудрая героиня сказки или царевна-Лебедь, и впрямь имела какую-то связь с потаенным миром берегинь-русалок? Тогда становилось понятно настойчивое стремление Константина Щаславовича ее заполучить.

От благодатных майских гроз и теплых июньских дождей, которые, как верили наши предки, русалки приносят на мягких, как кучевые облака, лебяжьих крыльях, распускается все живое. А аффинажный король, точно Великий Полоз или Мидас, похоже, мечтал весь таежный край в безжизненную, но золотоносную пустыню превратить.

Другое дело, что Мидас в ужасе отказался от лукавого дара бессмертных, а Полоз золото мог и людям показать, не отпуская от себя только родную дочь. Константин Щаславович ни с кем делиться не собирался. Поэтому мне становилось еще страшней и за Василису, и за слишком честного и прямолинейного брата. Об этом я честно призналась Левушке, пытаясь увещевать его, чтобы он повлиял на моего глупого Ваню.

– Иван хочет и может аффинажного короля одолеть, просто пока не знает, с какой стороны зайти. – убежденно проговорил Левушка, отчего мне сделалось совсем плохо. – Таких, как этот Бессмертный, можно и нужно гнать туда, откуда они пришли, и честному бизнесу от этого будет только польза. Поэтому дон Оттавио и согласился нам помочь – добавил он, теребя пеструю фенечку на руке, которую я раньше не видела, – что в его краях своих упырей, прикрывающихся разговорами об инвестициях и развитии региона, тоже хватает, и он не смог уберечь дочь, после гибели которой и рыба в их протоке начала дохнуть, и на деревья какой-то неведомый вредитель напал.

Заметив, что меня начинает потряхивать, Левушка поспешил меня поддержать. Причем снова в буквальном смысле слова. И в самое время. Солнечная рябь на воде закружилась перед моими глазами безумным калейдоскопом. Прогулочные теплоходы принялись танцевать на реке вальс. Я едва не въехала в толпу гуляющих, остановившись в паре сантиметров от коляски, в которой мирно спали очаровательные близняшки.

– Ну ты ведь, Маш, сама мне говорила, что рубаха-исцельница уже почти готова, – озабоченно увещевал меня Лева, отыскивая свободную скамейку и доставая из рюкзака непочатую бутылку воды. – Осталось только ворот заделать и подол.

Каким образом Василисино рукоделие могло помочь моему Ивану, я не пыталась даже думать. Впрочем, когда рубаха аккурат в день моего госэкзамена исчезла с кросен, почти что не удивилась.