Царевна-лягушка для герпетолога

Хотя встреча с бабушкой и предсказания Гамаюна немного меня успокоили, едва только свет горнего мира померк, душу вновь начали вызнабливать страх и грызть плотоядные черви сомнений. Удастся ли мне переиграть Константина Щаславовича? Какую лазейку он себе оставил, заключив наш уговор?

Бабушка перед расставанием настоятельно рекомендовала сначала наведаться к заветному дубу и вернуть к жизни Ивана, а уже потом выручать Леву и Василису, и этот совет я считала разумным, хотя и умирала от страха за любимого. Однако, едва блеклые коридоры междумирья сменил сумрак Нави, меня подхватил могучий вихрь, противостоять которому я не могла.

Похоже, Константин Щаславович с самого начала ждал какого-то подвоха и решил принять ответные меры.

– Ну что, птичка моя, сбежать от меня хотела? – торжествующе осклабился он, когда я, несколько раз перевернувшись через голову, приземлилась в его покоях, принимая человеческий облик. – Пришлось слегка тебя сопроводить, чтобы ты яблочки по адресу доставила! – добавил он, с удовольствием рассматривая золотой плод.

Не слушая его, я бросилась к Леве, который так и лежал на полу, положив голову на колени Василисы. Похоже, моя бедная подруга поддерживала в нем жизнь при помощи природной магии русалок. А ведь у нее едва оставалось сил, чтобы лечить свои бесчисленные раны.

– Я так надеялась, что ты не вернешься! – вздохнула Василиса, пока я, разломив яблоко, сцеживала драгоценный сок на губы Левы.

Есть сам любимый уже не мог: даже такое ничтожное усилие причиняло ему муку.

Однако едва первые капли живительной влаги попали ему в рот, он пошевельнулся, открыл глаза, глянул на меня с мольбой и нежностью, дыхание его немного выровнялось.

– Не могла я вас тут одних на погибель бросить! – призналась я, откусывая и кладя в рот Левы малюсенький кусочек, который тот медленно и сосредоточенно прожевал.

Из дряблых пустых десен уже начали появляться зубы.

Следующий кусок вернул цвет губам и румянец на щеки, ставшие упругими, как бока спелого яблока или пушистого и достаточно колючего персика.

Отросшая за дни наших блужданий щетина и волосы, из седых тоже постепенно становились просто молочно-золотистыми.

– Вот так-то лучше, – всхлипывала я, наблюдая за преображением любимого. – Ты, кажется, даже стал моложе.

– Не надо моложе, – запротестовал Лева, обнимая меня вновь обретшими прежнюю силу руками. – Я всегда хотел быть старше тебя. Вот мне наука, чтобы был осторожнее в своих желаниях.