Царевна-лягушка для герпетолога

Хотя Иван и исхитрился невероятным волевым усилием поднять оружие и сделать замах, первый же удар, как и при попытке решить с помощью меча проблему с дубом, вернулся жуткой отдачей. На этот раз меч не просто вырвало у брата из рук. Неведомая безжалостная сила закинула заветное оружие далеко за край земли в извечный океан, из которого вновь показывал свои кольца разбуженный приближением Константина Щаславовича Мировой Змей. Сам аффинажный король для того, чтобы обезоружить моего брата, казалось, даже усилия не приложил.

– Ну что, щенок? Думал, раздобыл железяку – и уже на бой сгодился? – прокомментировал он последний полет клинка, блеснувшего в потемневшем небе сияющей молнией.

Он тоже создал меч из концентрированной тьмы, и мой бедный Иван вскрикнуть не успел. Скорее всего, он даже не понял, что произошло. Бессмертный только раз безо всяких усилий взмахнул своим черным мечом, а разрубленное пополам тело моего брата уже отлетело к корням поднявшегося, словно в обратной съемке, дуба, заняв место среди костей других смельчаков, пытавших счастья на этом берегу.

Вопль ужаса застыл у меня в горле, воздух в груди застрял россыпью битого стекла, черепками рухнувшего у меня на глазах мира. Почему я не ослепла? Почему мое сердце не разорвалось на куски? Почему кровь, закипев, не остановилась в жилах? Зачем после такого жить? Зачем возвращаться домой? Разве я смогу предстать перед папой и мамой? Как я им скажу, что не защитила, не сберегла? Как объясню Петьке, что ухаживать за аквариумом, питоном и игуаной теперь придется только ему? И никто не покажет, как делать озоление и не поможет решить уравнение реакции…

А вдруг еще не поздно? Вдруг еще можно что-то сделать? Ведь в Левином рюкзаке лежат заветные два флакона с живой и мертвой водой, сбереженные во всех предыдущих приключениях специально для такого случая.

Самое время их использовать. Но как до них добраться, если ноги намертво прикипели к камням, точно зацементированные, а руки, все еще сжимающие предательские скорлупки подменного яйца, превратились в две неподатливые деревяшки? Даже веки онемели, и сухим глазам, из которых не могли вылиться замерзшие слезы, оставалось только смотреть, как владыка Нави расправляется теперь с Левой.

В отличие от Ивана, мой бедный возлюбленный, и без того придавленный разочарованием, оказать сопротивления почти не успел. Все-таки призыв прародителя и последующая схватка с ним отняли у Левы слишком много сил.