Царевна-лягушка для герпетолога

– А что до тюрьмы, то нас и при царском режиме каторгой не запугали, – улыбнулся Атямас, давая для острастки короткую очередь.

– Да какая там тюрьма?! – поморщился Радослав, подъехавший с Доможиром, чтобы обсудить порядок совместных действий, – Каторжники как бесплатная рабочая сила здесь никому не нужны, а просто сажать в темницу в краю, где не существует времени, – лишняя морока.

– Ну отправят в крайнем случае в Обитель беспамятных, – проговорил Кочемас.

– Так мы ж оттуда все равно вернемся, – махнул рукой Доможир.

– Пока есть, кому о нас хоть где-нибудь помнить.

Я понимающе кивнула, но подумала, что братья и их товарищи слегка лукавят и бодрятся перед нами. Сами они говорили об Обители беспамятных как о месте, которое во многом даже хуже Нави. О ее местоположении никто ничего толком сказать не мог. Радослав с Доможиром в силу своих убеждений выносили ее куда-то за пределы океана времени и колец Мирового змея. Кочемас с братьями утверждали, что она имеет какую-то связь с рекой Смородиной. Вроде бы, туда попадают те, кого не выдержал Калинов мост и не приняла Навь.

Обитель беспамятных не имела не то что четких границ, но и пространственных характеристик. Полное ничто, в которое попадали не имеющие зримого облика души тех, кто убежденно отрицал существование какого-либо посмертия или просто забыл о том, зачем и когда жил, кто не оставил никакого следа на земле, о ком во всех мирах позабыли даже его родные.

Лева и Иван тоже нахмурились, качая головами, явно неготовые принять такую жертву даже ради спасения Василисы и победы над Кощеем.

– Не стоит их очень сильно злить, – попросил Лева проникновенно. – Нам главное до моста добраться. А дальше они и сами не поедут.

– Да мы только разомнемся, – пообещал Кочемас.

– Ходу, ребятушки, ходу, – вновь подъехал к нам Сурай. – И не поминайте лихом!

Еле успевая за Иваном и Левой, пустившими коней вскачь и не решаясь оглядываться из опасения свалиться, я слышала нараставший шум битвы. Нестройные возгласы и команды, дробный топот копыт и лязг оружия, одиночные выстрелы и стрекот пулемета.

На повороте дороги, которая теперь петляла между обрывистых скал, картина сражения мне открылась полностью.

Кочемас и Атямас, заняв оборону, обстреливали наступавших царских всадников, которые откидывались на круп или падали наземь, перекувыркиваясь и перелетая через головы лошадей, словно в старых фильмах про Гражданскую. На флангах бойцы с обоих сторон ожесточенно сшибались и рубились на шашках или мечах.