Царевна-лягушка для герпетолога

Хотя лица цариц поражали красотой античных статуй, сквозь застывшие в мраморе сусальные совершенные черты проступала их хтоническая сущность. В какой-то миг мне даже показалось, что цариц не три, а одна о трех смотрящих в прошлое, настоящее и будущее лицах.

Почувствовав, как губы деревенеют, а язык становится вообще булыжником, я, царапая кожу жестким воротником-стойкой, обернулась к парням. Лицо Ивана напоминало грозовую тучу, обрамленную золотой каймой парадного облачения. Он готовился сказать что-то несомненно резкое, но Лева его остановил.

– Мы бы не стали нарушать ничей покой, – проговорил он веско, вдавливая посох в мозаичный пол, похожий на ковер весенних цветов, только сделанных из камней и смальты. – Если бы нас самих не потревожили. Не место живым в мире мертвых.

– Даже если речь идет о просватанной невесте? – с прежним бесстрастным выражением на прекрасных лицах уточнили царицы.

– Василиса – моя невеста, и я спасу ее или останусь здесь сам! – горячо проговорил Иван, а я в досаде подумала, что он забыл все наставления Левы и деда Овтая о том, что перед древней хтонью нельзя показывать своих чувств и давать никаких обещаний.

К счастью, царицы на его реплику не отреагировали, а вместо того глянули на нас испытующе:

– А вы уверены, что внучка Водяного нуждается в вашей помощи? Да и сами вы разве пришли сюда именно за тем, чтобы кого-то спасти? Вы думаете, вам это надо?

Единым движением сестры-ведовицы поднялись с тронов и оказались рядом с нами.

– Пойдемте! – повелели царицы, и пространство вокруг нас закружилось разноцветным калейдоскопом, разбрасывая в разные стороны и разделяя. В последний момент до того, как свет перед глазами померк, я услышала крик Левы:

– Не верьте ничему, что вам будут показывать!

Царицы только рассмеялись, и смех их прозвучал холодно, как плеск рыбьих хвостов или беличье цоканье.

Похоже, я на несколько мгновений потеряла сознание или впала в транс. Когда же я вновь открыла глаза, то стояла в просторной комнате с малахитовыми колоннами перед медным зеркалом в резной раме, отражавшим двух писаных красавиц в жемчугах и парче. С немалым трудом в одной из них я узнала себя, просто сличив узоры на сарафане и птиц на душегрее.