Царевна-лягушка для герпетолога

Василиса не рассыпалась прахом, не превратилась в безобразное порождение нави, а вздохнула с облегчением, когда от уже после первых строф баллады пламя начало опускаться и гаснуть. На первых строках припева, Василиса встрепенулась, словно собираясь с силами, и закричала нам уже своим обычным, только полным отчаяния голосом:

– Уходите! Уходи, Ванечка, и Машу отсюда уводи! Он вас заманивает! Это ловушка!

– Василиса! – дико рванулся вперед Иван, так что навалиться на него пришлось уже нам с Левой вдвоем.

В отличие от опутанного мороком брата мы понимали, что спрятанная где-то в глубинах Нави Василиса для нас пока недосягаема.

Другое дело, что и оттуда она сумела до нас докричаться, как и в прошлом году пытаясь защитить. Капроновые рыболовные сетки, по-прежнему опутывавшие ее руки и ноги, жестоко впились в тело, из глаз потоками лились горючие слезы. Но Василиса, точно вещая птица Сирин, продолжала плакать и предостерегать, пока видение не распалось белым туманом еще до того, как я закончила балладу.

– Вы как хотите, но я пойду до конца, – тяжело поднимаясь и отряхиваясь, проговорил Иван, пока я занималась почти погасшим костром, давая передышку совершенно измученному Леве.

Немного придя в себя, мы с Иваном первым делом отправили его спать, как он ни сопротивлялся.

– Только не гасите костер и не покидайте очерченного мною круга. Пока совсем не рассветет, – напутствовал он нас с братом, пока я с ласками да сказками провожала его в палатку.

Иван смотрел на наши перемигивания и объятья со снисходительной улыбкой и только украдкой поглаживал пеструю накидку и пару птичьих перьев, его единственную память о Василисе.

После нынешнего видения он совсем приуныл.

– Я ведь так ей ничего и не сказал: ни в том году, ни на папином юбилее, – удрученно проговорил брат, глядя в огонь, словно надеясь там разглядеть ускользающий облик любимой. – Тогда так и не решился, тем более что тут подоспел этот выползень со своим сватовством. А нынче все так закрутилось, так быстро произошло.

– А ты думаешь, Василиса в тебе сомневается? – ободряющей обняла я брата и завела «Защитников Шаэрраведда».

Ребята опытным путем выяснили, что русский рок, а также песни Тэм и Хелависы тоже годятся. Тем более что что сопровождавшие каждую атаку разноголосый вой и скрежет звучали почти как тяжелые рифы.

Я несколько раз пропела строфу, в которой братья, взявшись за руки, шагали в огонь, имея в виду, конечно, не злополучных эльфов Сапковского*, а нас с Иваном.