Сны голубого цвета

Мы с ней в этом мире друг у друга одни.

– Компенсация по потере кормильца говоришь? Не жирновато? – Начала пытать её за завтраком.

– Лесь, к чему эти разговоры с утра пораньше? – Попыталась отбиться мама.

– Просто скажи откуда у нас эта квартира?

– Тебя не должны волновать взрослые дела. Ты бы лучше об учёбе подумала.

Мама решила пойти в наступление. Наивная, так легко ей не отделаться.

– Ты же говорила, что человек, убивший отца сидит в тюрьме?! – Взвинтилась я.

– Да что случилось, я понять не могу?! – Взъелась сразу мама.

– Что случилось?! Ма, я учусь в одном классе с сыном человека, который убил нашего отца и изуродовал меня! Вот что случилось!

Мама так рот и открыла, чуть не выронив кружку с чаем, которую собиралась ставить на стол. Секунд десять мы прожигали друг друга взглядами. А затем я продолжила низким тоном:

– Ты… ты ведь могла продать эту чёртову квартиру и купить где угодно другую, но ты ничего не сделала. Палец о палец не ударила, чтобы я могла как – то отпустить всё это.

Мама присела за стол, по выражению лица стало ясно, что собирается с мыслями.

– Её нельзя продать, пока она в обременении, – выдала ответ, чуть помолчав. – Он продолжает выплачивать за неё кредит, и пусть даже так. У меня выхода нет, я приняла предложение, чтобы мы не оказались на улице. Наша квартира была завязана на работе отца, и когда его не стало, банк просто отобрал её за неуплату ипотеки.

– Ты просто пошла по наименьшему сопротивлению! – Заявила я, вскочила и двинулась в свою комнату.

– Да не до этого мне было, – раздалось за спиной перед тем как я хлопнула дверью.

На последнем слове мама заплакала. Но я сейчас не могла к ней вернуться, как бы ни хотела. Меня грызла обида, что приняли подачку убийцы нашего отца и продолжаем зависеть от его кредита! Что он не получил по заслугам… что его сын знает меня и искренне ненавидит, считая, что правда на его стороне. Что мы вымогатели, а его отец – невинная овечка.

А ещё мне стало дико страшно, что всё окончательно подтвердилось.

Оставался последний штрих.

Перебесившись, вернулась на кухню. Мы обнялись без слов. Я люблю свою маму, у меня в этом мире никого больше нет. И я… такая страшная никому не нужна, кроме неё.

– Ты моя красавица, – прошептала мама, поглаживая по волосам.

Она словно чувствовала мою вечную тупую боль и пыталась утешить.