Куда приводят коты

Надеюсь, Карри не побрезгует угоститься с той стороны, где нет моих зубов.

– А что это за башня? – спросила у гида толстая туристка в больших черных очках, соломенной шляпе и гирей фотоаппарата на шее. Ее палец указывает на прямоугольное строение, оно высится над прочими, как маяк над утесами.

Местный гид, усатый, почти черный и тощий, как высохший на жаре куст, отвечает:

– Мечеть. Главная достопримечательность города. Ей уже много веков!

– О, а есть у нее название?

– Конечно! Мечеть называется «жрать надо меньше, корова».

– Как, простите?

– Жрать надо меньше, корова!

Туристка пытается повторить по слогам:

– Жрать-на-до-мень-ше…

– Корова, – подсказал гид.

– Корова!

Женщина просияла, захлопала в ладоши, фотоаппарат дважды щелкнул с прицелом на мечеть.

– Здорово! – говорит, возвращая дорогущую цифровую технику на грудь. – А как переводится?

– Вершина тысячи солнц! – отвечает гид с лучезарной улыбкой.

Ладони туристки сложились в молитвенном жесте.

– Боже, как поэтично!

Изо всех сил пытаюсь не выронить булку, челюсти сводит смехом.

И все же выронил. Только уже не от смеха. До меня лишь сейчас дошло, что я понял иностранную речь! В этом разговоре был не только английский, но и здешний арабский говор.

Но я понял все до последней буквы!

Прислушавшись к диалогу гида и туристки вновь, я с разочарованием обнаружил, что их слова опять превратились для меня в абракадабру. Все, что могу, это отличить инглиш от местной тарабарщины. Похоже, охотясь за булкой, я увлекся и просто забыл, что не знаю языки, и перемир ненадолго приоткрыл для меня форточку абсолютного межнационального взаимопонимания.

Но стоило осознать и начать копаться в случившемся, и потусторонний переводчик мгновенно испарился.

Кошачье чутье заставило пригнуться.

По кончикам ушей скользнуло, стремительная тень колыхнула шерсть на голове, и перед носом об камни мостовой треснула сандалия, покатилась дальше.

Я оглянулся.

Босой на одну ногу торговец хлебом на бегу снимает вторую сандалию, глаза сверкают, хвост тюрбана и подол одежды грозно развеваются.

Ко мне, обгоняя хозяина, рвутся, как псы, гневные слова, совершенно мне не знакомые, но почему-то общий смысл ясен и без перевода.

Бросив прощальный взгляд на булку, я запрыгнул на багажник промчавшегося рядом мотоцикла, а оттуда – на крышу лавки по соседству с той, где сейчас Карри. Вообще-то, можно было сразу к ней, но тогда ей пришлось бы разбираться с разгневанным продавцом выпечки.