Куда приводят коты

Она приняла так, будто была к этому готова, и я на какое-то время потерял дар речи, мог только мяукать, тереться о ее шею и жмуриться от удовольствия.

– Ну, и что с тобой делать, – говорит она, тыкая мой нос кончиком своего, и улыбается – ты, киндер-сюрприз мохнатый?

Я смог, наконец, ответить по-человечески:

– Это не я тебя нашел, а ты меня!

– Да-а-а? И как мне быть с такой находкой?

– Холить и лелеять!

Она рассмеялась. Ноготки зачесали мою макушку, из меня полилось мурлыканье. Кручу головой, подставляя так и эдак, хочется, чтобы пальцы проникли глубже, почесали мозг… Рядом с ней так легко и спокойно, будто мы знакомы тысячу лет.

– А это что за вешалка рыжая? – услышал я голос мейн-куна.

– Ох, зря ты так про нее, – прошептал Ласт.

Не покидая объятий девушки, я повернулся к ребятам.

– Совсем забыл представить. Карри, это мои друзья! Ласт и…

И только сейчас понял, что не знаю мейн-куна по имени.

– Слушай, дружище, а тебя как зовут?

Тот, уже успевший потерять к нам всякий интерес, расселся на бетоне и бесцеремонно вылизывает причиндалы.

– Не знаю… Забыл.

Карри опять захихикала.

– Да уж, друзей ты собрал… Крыса, на которых мы вообще-то охотимся, и кот, с которым даже не знаком. Оригинально! Я бы похлопала, да руки заняты… Эй, здоровяк! Буду звать тебя Раскат! Не против?

Мейн-кун отвлекся от сакрального гигиенического ритуала.

– Почему Раскат? – спросил я.

– Он похож на огромный кусок теста, – отвечает Карри, – который хочется раскатать.

Я усмехнулся и добавил:

– И пельменей налепить.

– Умные больно, – проворчал мейн-кун и вернулся к своему занятию. Обиды в его голосе не было. Только пофигизм. Эх, мне бы такое самообладание.

Карри развернула меня к себе, взяла за подмышки, я повис. Она покачивает меня туда-сюда, как маятник, глядя мне в глаза.

– Ну, а как звать тебя, чудо шоколадное?

– Риф!

– Будь здоров!

– Не, это имя мое, Риф.

– Коралловый, что ли?

– Не думаю, – признаюсь честно, – я слишком мягкий и шелковистый, как в рекламе.

Карри прижала меня к себе, как плюшевую игрушку.

– Ути мой шелковистый!

А затем вдруг подбросила вверх. Я удивился, сколько силы в таком хрупком с виду создании, но меня заполонил восторг, как ребенка на батуте, я выдал в кувырке счастливый мяв и полетел вниз, ни секунды не сомневаясь, что Карри поймает.

И поймала.

Вот только обстановка слегка изменилась. Мы на той же крыше, но не у края, а сбоку от надстройки с дверью.