Куда приводят коты

Сигали вниз с высоченного водопада, обгоняя пенные струи воды…

Святые коты! Если начать записывать места, где мы побывали, понадобится рулон обоев, не меньше! Иногда мы возвращались в Бальзамиру, чтобы просто вздремнуть.

За ее пределами почти везде настигали сфинксы, однако их попытки что-то с нами сделать оканчивались сокрушительным фиаско. Карри им не по зубам просто по определению, а я не по зубам, потому что рядом с ней чувствую себя неприступным, как танк, и всевластным, как арабский шейх. Мне удалось железобетонно уверовать в то, что прихвостни Леона не опаснее, чем осенние листья, которые ветер роняет с деревьев за воротник и швыряет с земли на обувь.

Так и выходило.

Исчезали прямо из-под их носов, вынуждая лысые морды врезаться в стены, мебель или друг в друга, жонглировали ими, как кеглями, раскидывали в стороны, обманывали, заманивали в ловушки… Карри учила всяким магическим хитростям, я привыкал диктовать свою волю перемиру, чувствовать даймены. Но главное, узнал, что можно жить и радоваться жизни несмотря на то, что тебе постоянно и со всех сторон хотят нагадить какие-то мелкие подлецы.

Поэтому мы, хоть и отвлекались на переделки со сфинксами, в первую очередь наслаждались красотами и атмосферой мест, куда нас затаскивал перемир. И наслаждались обществом друг друга.

Впрочем, иногда особо безбашенным Леоновым фанатикам удавалось застать врасплох, но максимум, на что эти марионетки оказывались способны, – сбить меня с толку на момент бегства в перемир, в результате чего он выбрасывал туда, где не было Карри.

В половине случаев затягивали даймены – моя бывшая квартира и крыша с надстройкой. Там, как и ожидалось, дежурят сфинксы, но даймены давали мне силу ускользнуть из засады обратно к Карри.

Во время очередной вражеской атаки один из сфинксов превратился в человека, начал палить из ружья дротиками с бирюзовыми светящимися ампулами, и я от греха подальше поспешил нырнуть в перемир, толком не собравшись с мыслями. Все случилось очень быстро.

В тот миг я почему-то вспомнил тапочку-котейку, которую оставил под козырьком печной трубы в заброшенной деревне. Мол, хорошо ей сейчас, сидит да сидит, глазеет на леса-поля, никто за ней не гонится, но в то же время… никому не нужна, все о ней забыли…

Эта заблудшая мысль стала ключом, которым перемир открыл проход в тихое сумрачное место, где сразу же окутало необычное сочетание настроений – спокойствия и обреченности.

Я попал на дно высохшего колодца.