Куда приводят коты

Под сердитый тягучий мяв хвосты, лапы и головы то и дело пытаются высунуться, но Карри утрамбовывает назад в тару, как домохозяйка – огурцы в банку перед засолкой. Последним в «консервы» отправился хвост главаря, щуп попытался цапнуть ладошку Карри, но та успела перевернуть ведро вверх дном, руки придавили импровизированную кошачью тюрьму к полу.

Девушка постучала по оцинкованному металлу кулачком.

– А теперь убирайтесь, ребята! Пока я добрая…

Несколько секунд ведро ходило ходуном, оттуда просачивался глухой вой, но затем резко стихло, серебристый колпак замер.

Карри приподняла ведро.

Пусто…

– Вот и молодцы.

Изумруды глаз сверкнули, повернувшись ко мне.

– А уж ты какой молодец, слов нет! За тобой – как за каменной стеной. Теперь еще и буквально.

– Почему буквально?

– Так глянь на себя!

Я начал осмотр с собственных лап.

Ах, вот оно что… Теперь ясно, почему я так легко раскидывал сфинксов и не чувствовал боли. И как я сразу не заметил? Наверное, причина в том, что мой цвет не изменился.

Я по-прежнему коричневый. Вот только это уже не шерсть, а настоящий гранит. Тот самый, что торчит из прибрежных вод в виде рифов, о которые разбиваются волны и корабли…

На всякий случай постучал лапой по полу. Звук вышел громкий, четкий.

Да, я и впрямь стал каменным.

Похоже, новое имя, которым я невзначай обозвал себя в шуточном диалоге с Ластом, все больше и больше берет надо мной власть.

Карри, тем временем, встала, руки в боки, поджав губки, хмуро окинула взглядом учиненный сфинксами бардак.

Большой и указательный палец потеребили подбородок секунд пять, а затем девушка начала бурную деятельность.

Первым делом подняла швабру. Потоптавшись по колокольне, нашла в полу меж досок щель, после чего воткнула в нее инструмент свободным концом черенка. К подножию этого шеста переместилось ведро, по-прежнему торчащее дном вверх. На него Карри уложила мертвого голубя. Оценив непонятную мне конструкцию, добавила к ней оброненные сфинксом флаконы с жидким бирюзовым светом.

А именно – расставила вокруг птичьей тушки правильным треугольником.

Я подошел к Карри, и мы вместе смотрим на эту дичь. Мокрая тряпка свисает со швабры, будто знамя. А внизу – нечто похожее на алтарь. С дохлым голубем в центре.

– Что ты делаешь? – спросил, наконец, я.

– Что-то максимально странное, – отвечает Карри. – Что не объяснить с точки зрения здравого смысла. Даже набожный человек не смог бы списать на происки дьявола, если бы увидел.