Куда приводят коты

Первое, что я услышал, – хлопки крыльев. Множества крыльев!

Как оказалось, голуби спорхнули с краснокирпичных перил беседки, внутри которой мы оказались. Она хранит тень и прохладу, зато снаружи – яркий солнечный день. Карри опустила меня на широкую дорожку перил рядом с раскрошенным батоном. Усы тронули румяную корочку, нос втянул аромат хлебной мякоти.

Еще теплая…

Далеко внизу отсвечивает черепичными шляпками грибница домов. По мостовым старинного города ходят люди в пальто, рубашках, футболках… Сверкают скорлупки автомобилей.

Проехал на мотоцикле полицейский…

Дома сбились вокруг величественного здания из красных кирпичей, с высокими окнами и остроконечными шпилями. А мы, похоже, очутились в самой высокой башне этого архитектурного памятника. Судя по готическому стилю, нас занесло в какой-то собор. Католический или протестантский, в таких тонкостях, увы, не разбираюсь.

Я обернулся.

Ну да, никакая здесь не беседка. Под потолком на скрещенных балках висит огромный колокол. Вокруг – колокола поменьше.

Рельеф счищенной ржавчины ясно говорит, что эти монолиты гудели еще в века, когда по улочкам внизу ходили тевтонские рыцари или кто-то в таком духе. От каждого колокола тянется веревка, все они сходятся у деревянной рамы, с которой свисают стройным рядком. Видимо, там должен стоять звонарь. На полу, разинув рот, притаилась лестница, ведущая с башни.

Карри, одетая теперь в малиновую блузку и черные брюки, уселась на перила. Ноготки цвета спелых зерен граната ущипнули пористую плоть батона, кусочек отправился в рот.

– Рассказывай.

Глава 20

И я рассказал.

Где еще исповедоваться, если не в церкви.

До сих пор я вспоминал то, что пережил в подземелье, полном сфинксов и бирюзовой воды, с содроганием, как сон, не кошмарный, но тревожный и тягостный… А теперь, когда эта хроника приняла словесный облик, она уже не кажется чем-то отвратным. Было и было. Как говорится, есть о чем рассказать красивым девушкам. Что, собственно, я и провернул. Вполне успешно: Карри оказалась чутким слушателем.

Впрочем, приятно думать, что это я проявил чудеса ораторского и актерского мастерства.

Когда закончил, мы схомячили уже весь батон.

– Да, котик, умеешь попадать в истории, – говорит Карри, стряхивая с ладоней крошки, – теперь Леон от тебя не отцепится.

Я растянулся на ее ноге, нос упирается в край блузки, ухо прижато к теплой ткани брюк, кошачий слух и струнки усов улавливают ритмичную вибрацию, пульс бедренной артерии.