Щуки в море

— А Ленкина – в поликлинике, где же ещё? Вы её на органы, что ли, хотите разобрать? — страшилки о разобранных на органы детях составляли неотъемлемую часть фольклора городских низов.

— Нет, на операцию пристраивать будем, — Даша тоже начала сильно злиться, но внешнее спокойствие ей ещё удавалось. — Ты ведь хотела её вылечить? А она, соответственно, тебя хочет вылечить. Ну что, едем в клинику? Прямо сейчас, пока ты ещё в сознании.

— Правда? — Римма Павловна попыталась обрадоваться, но не смогла – слишком уж долго она ждала чуда, и мечта, собственноручно утопленная в алкоголе, успела умереть и окаменеть.

— Блин! — устало выдохнул Алексей. — Римма, они дарят, а не отнимают! Ну хоть мне-то ты веришь? Ты же меня почти десять лет знаешь, а я Артура с Дашей тоже знаю не первый день.

— Ты ведь на самом деле не нам не веришь, — внимательно посмотрел Страж Вихрей. — Ты протрезветь боишься – вот в чём дело! Привыкла выживать, а жить тебе уже страшно.

— Ладно, давай так, — предложила Даша. — Ты сейчас едешь с нами в клинику, но только на несколько дней – просто чтобы протрезветь. Потом мы тебе всё расскажем, и ты уже будешь решать на трезвую голову. Годится?

— Ох… — женщина понимала, что ей и сейчас-то очень плохо, а ночью станет ещё хуже, потому что сил искать выпивку не осталось совсем – просто выйдет из дома и упадёт. — Едем, а то ведь в самом деле помру! Только можно я допью? — она схватила с подоконника ополовиненный мерзавчик.

— Да пей уж, но это последнее, — махнул рукой Артур. — Лёха, твоя машина где, у соседнего дома стоит? Пригони пока, а Даша Римму соберёт в клинику. Да, — беззвучно прошептал он Алексею, предугадывая вопрос, — мы с Дашей можем и без машины, но Римме это знать пока рано.

Алексей молча кивнул и поднялся из-за стола:

— Через пять минут выходите, буду ждать у подъезда.

— Значит, «жена»? — Даша вышла за ним в прихожую. — А… можно я буду носить обручальное кольцо? — она обезоруживающе улыбнулась.

* * *

Лена всё-таки решилась подойти к зеркалу. «С намерением оскорбить», — сразу осознала она.

Да, изрытое шрамами лицо теперь выглядело неприкрытым оскорблением зеркала! И раньше-то они с этим магическим артефактом друг друга не радовали, но нищенские обноски хоть не так ярко освещали её уродство, как хорошо уложенные отмытые волосы и красивое домашнее платье.