Щуки в море

— А? А-а! — явившаяся душа ещё не умела говорить, но уже хотела что-то сказать, и все пять фей неожиданно поняли её – каждая на своём родном языке:

«Я вернулась! Встречайте!»

[1] Перевод А. Ахматовой.

[2] Кимбут – тарлаонская мера веса, около 730 граммов.

[3] Фенедис – букв. «будущий владеющий домом», вежливое обращение к ещё не женатому сыну крестьянина, ремесленника или купца.

[4] Чжэн Хэ (1371–1435) – выдающийся китайский мореплаватель и дипломат.

[5] «Хвала Аллаху, Господу миров!» (арабск.)

[6] Лао-цзы, «Дао дэ цзин».

[7] «С точки зрения желательного закона» (лат.)

[8] «Диль» – в переводе «сердце, душа».

[9] Х. Манрике, «Стансы на смерть отца» (пер. Н. Ванханен).

Эпилог

7 июля 2006

Над Москвой всё ярче разгоралось летнее солнце – было чудесное утро седьмого дня седьмого месяца. Утро победно лилось в распахнутое окно, и Даша, при полных регалиях Лесной Сестры, протягивала солнцу новорождённую девочку – возвращённую в мир Олю.

— Слышите, Стихии? Слышите, люди? — шептала фея. — Она вернулась!

— Любимая моя… — неслышно подошёл сзади Алексей.

— Лёшик, не надо слов, — Даша, смотря влюблённым взглядом, передала ему младенца. — Я вернула её! Подержи и ты на руках свою обретённую!

Они молча стояли, созерцая призванного ими человека, – стояли, пока не заплакала Динара.

— Сухая! Узбек кющать хочет!

— Раз хочет, накормим! — Даша быстро переоделась в домашнее платье. — Выкормить-то я обеих выкормлю, да только мать из меня никакая – неласковая я, вы же знаете! — она с печальной мольбой обвела взглядом остальных фей – Ната, Инесса, Лейла и Аня стояли чуть поодаль, не было только Меллеан, которая заторопилась на Тарлаон, прихватив с собой чуть ли не килограммовый мешочек с чаем.

— Дашенька, солнышко наше! — приобняла её Ната. — Будет у них ласковая мать, и не одна! И сестра будет, и брат, и отцы есть. Неужели не вырастим?

— Вырастим! — озорно улыбнулась Аня.