Щуки в море

— Ты для тинистарцев чужая, понимаешь? И вид у тебя не наш, и говоришь на другом диалекте. А их приучили остерегаться чужих, тем более что никто из наших крестьян жителей других стран даже не видел никогда. Мирланех же не только нас не выпускает, но и вас не впускает, даже торговля – только на двух пограничных перевалах, в сам Тинистар купцам хода нет, и торговать им можно только с особо доверенными людьми Тесенита.

«Да, феи Земли действительно не справятся», — поняла Леренна. — «Но есть же и другие Стихии! А Стражи Вихрей, например, могут становиться невидимыми и читать мысли.

Надо срочно посоветоваться с нашими друзьями с Земли!»

* * *

«Наконец-то мясо!» — подумал Паланир. — «А то от этих кабанов пока один навоз был. Мало того, что воняет, так ещё, оказывается, и на удобрение сразу не годится – сначала перегнить должен», — он бросил взгляд на компостную яму, содержимое которой в основном составлял свиной навоз с соломой. Солома была покупная, и все окрестные крестьяне терялись в догадках – зачем уважаемые ханисетль Манелисса и ханисетль Юллия скупают возами не только сено, но и солому, которая не годится на корм ни метеланам, ни ламхинам? Впрочем, уже летом сто фарилей хансата должны были принести её с избытком – крышу-то подновлять не придётся, она же черепичная!

Упитанный подсвинок, которого месяц назад начали откармливать отдельно – остальных было решено оставить на развод, – тянул, как объяснил измеривший его Виктор, кимбутов[2] на сто пятьдесят – сто семьдесят.

Уже взяла последнюю пробу навоза ханисетль Алинна («Чтобы не было гадости, от которой болеют», — объяснила Танисса), уже готовилась промывать кишки новая знакомая – не говорившая по-тарлаонски ханисетль Наталлия, уже и он сам приготовил рассол и нащепал ароматное полено для коптильни. «Всё, начинаем!»

— Гоните его сюда! — Паланир приготовился ухватить подсвинка за ногу.

* * *

«Красивый камень», — отметила Ледяная Дева.

— «Как, интересно, называется? Дашу бы сюда!»

Страж Вихрей держал её за руку, и они, невидимо скользя в воздухе, в принципе могли позволить себе полюбоваться красотами Тинистара – в основном архитектурными, хотя и природной красоты в стране было немало. Однако тинистарские порядки вызывали у них почти физическое отвращение, и Ледяная Дева, не оглядываясь по сторонам, деловито приступила к считыванию памяти старшего мастера следующей каменоломни.