Щуки в море

* * *

У Грачьи Погосяна была довольно нестандартная дурацкая привычка – приезжая вечером домой, он сначала как следует напивался прямо в машине. Происходило это не каждый день, но довольно часто.

Смысла пить именно в машине, конечно же, не было – Грачья жил один, и никакие жёны с тёщами не шипели бы на него, поднимись он с бутылкой в квартиру, однако подобное времяпрепровождение всё равно никому не мешало – музыку при своих балдежах Погосян не слушал и не делал попыток завести мотор, приняв даже первую дозу.

Домой он брёл через пару часов после приезда, уже чуть не падая, но к утру молодой организм восстанавливался и позволял нормально доехать до работы, и только там Грачья иногда похмелялся.

В этот хмурый октябрьский вечер Погосян вновь проводил свой ритуал. Обычно он пил коньяк попроще, но на сей раз у него был настоящий ереванский «Ахтамар», и Грачья смаковал каждый глоток, мечтательно созерцая непроглядную осеннюю черноту. В машине было тепло, светились далёкими звёздами огоньки на приборной панели, и на соседнем сиденье стояла тарелочка с ломтиками суджука и полулежал фиал с дарующим забвение эликсиром… Что ещё нужно человеку для счастья?

«Мечтатель!» — усмехнулся про себя Виктор, стоя под козырьком подъезда и изображая мужика, которого жена выгоняет курить на улицу.

— «Вот и мечтал бы один, так нет же – попёрся тогда пить с земляками!» — Погосян был одним из тех пятерых парней, с которыми дрался внук покойной Регины Аскольдовны. — «Да, в той компании ты оказался почти случайно и сам к девушке не приставал, но девятую заповедь[15] зачем было нарушать? Тебе-то самому ничего ведь не грозило!»

Смутный силуэт за стёклами серой «Мазды» наконец пришёл в движение, водительская дверь открылась, и Погосян начал выползать. Ему было хорошо – настолько хорошо, что для того, чтобы принять вертикальное положение, пришлось основательно вцепиться в крышу «Мазды». Наконец он встал на ноги и, поскальзываясь на мокрых листьях, добрёл до дома и скрылся в подъезде.

Виктор, собиравшийся было вырубить его у двери квартиры, затащить домой и связать, оставив дверь открытой, в последний момент с облегчением изменил свой план – Грачья, что случалось с ним в последнее время всё чаще, выронил ключи от машины, которые теперь тускло блестели на мокром асфальте.

* * *

«Туман», — недовольно нахмурилась судья Зоя Верейкина, выходя из «своей крепости» во двор.