Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Тогда ничто уже не помешает рыцарям одновременно напасть на все подконтрольные людям резервации и перерезать добрую половину всех Павших.

Писатель не смог скрыть своего удивления.

– Да, Алексей Платонович, все именно так и обстоит. Что ж, пришла пора действовать. Ты, Кожемяко, с нами? – Константин Борисович задумчиво пожал плечами. – Если ты предпочитаешь разобраться в ситуации и ни во что не ввязываться, мы поймем твою позицию. В этом нет ничего стыдного. Так поступают зрелые, умные парни.

– Значит, я – дурак. – вздохнул писатель.

Старшая Саламандра осуждающе покачала головой, но ничего не сказала.

А Аня похлопала друга по плечу:

– Не дрейфь! Прорвемся.

– М-да… – протянул Кощей Бессмертный. – Свободного миллиона у меня нет. А если бы и был, то не отдавать же его плохим людям, которые будут потом каждый день полгода подряд пить алкоголь и блевать во всех ресторанах страны. Мы пойдем другим путем.

– Что-то это мне напоминает. – прищурился Кожемяко.

– Да, юный друг, эту фразу мы подарили господину Ульянову.

Глава 15

Всем известно, что мелкие бесы любят стадность и безответственность. Они сбиваются в пятерки, в звенья, в штурмовые отряды, в бандитские бригады. Еще бесы обожают сидеть, свесив ножки, на конце иглы, и прикалываться над священниками, которые пытаются поставить всю нечисть на учет и произвести перепись мелкого рогатого населения всей страны или хотя бы отдельно взятого региона.

Высокопоставленные демоны, напротив, терпеть не могут острых ощущений и предпочитают совершать моцион по паркам, непременно в сопровождении свиты, дабы подчеркнуть свой статус. Они посещают выдающихся ученых, ведут с ними споры о бытии бога.

Но не успел директор банка прогуляться по липовой аллее, поразмышлять о Сварге и Сурье, посетить стоматолога и Вернисаж, даже не вышел из квартиры Саламандр, как в дверь настойчиво позвонили.

Аня подбежала к двери и выглянула в глазок. На лестнице, точно два тополя на Плющихе, торчали сомнительного вида личности.

Один был катастрофически тощий, словно не ел вот уже четыре дня. Его лицо не было отягощено интеллектом, поэтому он вполне мог оказаться бывшим членом: как Государственной Думы, так и секретарем Госдепа США. Казалось, за еду он мог не только послать военный флот к берегам Белоруссии, но и подписать указ, что рожающий родитель номер один, согласно толерантному учению, женщиной быть не обязан.