Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Начали пятиться.

Константин Борисович достиг первой фуры. Он взревел и принял свой настоящий, боевой вид. Он стал выше ростом, изменил телосложение, острые шипы показались из плеч, локтей и коленей, словно Павший примерил костяные рыцарские латы.

Некоторые преступники побежали. Остальные отступали, но продолжали стрелять. Там, где только что стояли самые трусливые бандиты, асфальт подозрительно намок, и блестел, словно после дождя.

Кощей остановился у фуры и с размаху ударил в нее кулаком. Машину понесло в сторону врагов, задело нескольких солдат, ударило ею о стену дома.

Только теперь наемники окончательно бросились бежать.

Они не видели, как Константин Борисович принял свое человеческое обличие и сел там, где стоял. Множество пулевых ранений создавало впечатление, что Черных превратился в дуршлаг. Из ран текла темная, но совсем не черная кровь. И это было удивительно.

Когда Павшие с криком бросились на помощь своему герою, Леша подумал, что, возможно Кощей не такой уж и Бессмертный, каким хочет казаться.

У Кожемяко даже мелькнуло подозрение, что Константин Борисович и не Кощей вовсе. Уж больно он был человечным.

Черных подхватили и уволокли в машину, которая тут же отправилась к мосту, на ту сторону города. Павшие, тем временем, кинулись вдогонку за деморализованным противником. Наемники оглядывались, бросали оружие, чтобы уйти от врагов налегке.

Взрослые и дети перемешались. Они лавиной стали вливаться во двор красных.

На балконе третьего этажа одного из домов демонстративно сидели трое мужчин в пиджаках малинового цвета.

Там же находился и мрачный Густав, прятавшийся за своих покровителей. И лишь одна Василина взирала на вторжение не просто стоя, но презрительно усмехаясь.

Чубаси, увидев тех, кто отдал приказ сбить его друга, побагровел, вскинул пулемет и начал самозабвенно палить по балкону. Вниз посыпалось битое стекло. Толстяки в малиновых «прикидах», как по команде, испарились.

– Не дайте им уйти! – вопил обезумевший Остап.

Старички лешие стреляли редко, деловито.

Они прятались за деревьями и не спешили штурмовать дом. Они понимали, что из соседних зданий на подступах к подъезду их легко можно будет перестрелять.

Чубаси с воплем кинулся было в атаку, но его схватила за шиворот бабушка Толика, развернула к себе и влепила звонкую пощечину.

Чубаси обмяк, глупо улыбнулся.

– Возьми себя в руки! – с нажимом сказала старушка. – Куда ты прёшь? Жить надоело?

Подростков не подпустил к домам дед Козьма.