Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Его уже совсем не воспринимали, как силу. Но не стоило доводить давление на Смотрящего до предела. Шоумен, болтун и сердцеед Велькикламц любовался собой, что весьма характерно для всего Красного двора. Он был уверен, что эти ничтожные темные первой волны принесут ему все на блюдечке.

Василина, как женщина, хорошо изучившая врага, не верила словам Константина Борисовича и заметно напряглась. Но Густав не предал этому значения.

Когда Черных высунулся из машины с Фаберже, поднятым высоко над головой, Велькикламц торжествующе улыбнулся.

– Валите его!

Но бандиты не подчинились. Приказы им отдавал только черный человек.

– Идиоты! – горестно воскликнула секретарша.

В тот же миг Черных открыл драгоценную упаковку, вытащил окаменелое яйцо и швырнул его об асфальт.

Улыбка сползла с лица Густава:

– Не-е-ет!!!

– Да! – насмешливо сказал Кощей и наступил каблуком на маленького живого василиска, вывалившегося из скорлупы.

– Это терроризм! – неуверенно заявил резидент Красного дома и попятился к машине. – Это агрессивное, недружественное отношение к нашим подданным и нашим ценностям.

– Серьезно? – засмеялся Константин Борисович. – А мне кажется, что это – ДРУГОЕ.

– Да как вы смеете! – шипел вурдалак. – Вы должны были передать мне василиска, и тогда мы бы не вынуждены были применить против вас всю свою экономическую силу!

Черных покосился на тетку Штубенхокера, которая открыла глаза, и попробовала слабо улыбнуться.

– Что ж вы по мне не палите? Вот он я.

– Вы все об этом пожалеете! – взвизгнул Густав.

Посланец Красного двора бессмертным не был. Поэтому он угрожал и одновременно жался к открытой двери своего автомобиля. Акцию он провалил, и теперь его распирала жажда хоть как-нибудь отыграться. Истекающая кровью доверчивая кикимора, наивно поверившая в симпатию врага и передававшая Велькикламцу сведения о делах Кощея, совсем не интересовала Густава.

На дороге, со стороны левого берега, показалась колона машин с развевающимися знаменами.

Боевики вскинули оружие и недоуменно переглянулись.

Через несколько мгновений автомобили притормозили и из них посыпались темные: старики, женщины, дети. С надменной усмешкой из головного автомобиля вышла Изольда Леопольдовна. Она была в белых перчатках.