Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Я просто коллекционирую знаменитых любовников. А ты – сдала Черных, слила всю важную информацию, да еще, похоже, втюрилась в того, кого предала. Мои поздравления!

– Ах ты, собака женского рода! – взвизгнула тетка Штубенхокера и самоотверженно кинулась вперед.

Хитрых хотела вырвать сопернице волосы, выколупать ее глазки и сказать потом, что все так и было! Но она не успела. Автоматчики расстреляли женщину на месте. Разоблаченная шпионка упала, свернулась клубком, зажимая раны. Она осталась живой.

Кощей нагнул голову, с трудом сдерживая гнев.

– А теперь просто отдай василиска, забирай свою клушу, и выметайся из нашего города! – сказал черный человек, убирая очки во внутренний карман пиджака. – Можешь даже своих нелюдей прихватить. Мне не нужны твои вассалы.

Кощей до крови прикусил нижнюю губу. У врага на руках было десять перстней, а у банкира – не осталось ни одного. И это означало, что перевес сейчас явно был на стороне Красного дома. Комарилья, эти позорные кровососы выиграли этот тайм.

И чубаси, как самый беспринципный народ, безусловно, служил этой, истинной, нечисти за очень большие, за зеленые деньги. Они украли и привезли василиска не для шуток над гофмейстером, а для перепродажи его Красному дому.

И это именно за жизнь одного из диверсантов, которого машиной сбили его же союзники, Константин Борисович отдал самое ценное, что у него оставалось!

Еще можно было передать Фаберже с василиском, забрать кикимору и объявить о спешной эвакуации.

Красные, вне всяких сомнений, устроят террор оставшимся темным просто за то, что они принадлежат иному дому! Кто не успеет сбежать, того прикончат на месте. И не имеет значения, что Комарилья и все их прислужники – тоже Павшие, сброшенные пусть последними, но ничем особо не отличавшиеся от первой и второй волны беженцев и разбитых ополченцев.

Но Константин Борисович Черных прожил в России более трехсот лет. Он уже не видел себя без своего темного народа и без местных, пусть, порой странных, но благородных и честных людей.

Приход Красного дома означал начало новой братоубийственной войны. И это было страшнее эпидемии модифицированной чумы. Да, собственно, Полоцкий вирус и понадобился Комарилье, дабы позднее пустить его в ход.

Кощей не мог просто уйти со своей земли вместе со своим народом, оставив врагу не только страну и людей, с которыми, с таким трудом, удалось поддерживать хрупкое перемирие более тридцати лет.