Страж: За родню порвать всех в клочья

Он не любил торопиться, но в этот раз надеялся побыстрее добраться до дорожного экипажа городовых и убедиться, что его брат сказал правду. Первой в глаза бросилась неровная полоса крови, красневшая на асфальте справа. Возникло ощущение, будто бы тележку с трупами забыли как следует закупорить, а затем прокатили её у обочины.

Полоса привела аккурат к чёрной «Победе», припаркованной на обочине около служебного автомобиля полицейского экипажа. Свет проблесковых маячков отражался в глазах двух городовых, которые, судя по выражением лиц, ждали визита Власенкова как чего-то страшного.

Кортеж свернул на обочину, и первым на пыльную землю ступил Власенков, заметив, что один из городовых зашагал к нему.

-- Здравствуйте, ваша светлость. – Учтиво поздоровался городовой. – У нас тут это….

-- Полицмейстер где? – Обронил Власенков, не здороваясь.

-- Он уехал в отдел. Сказал, дело важное.

-- Ясно. – Равнодушно отрезал Власенков. – Показывайте, что у вас.

И пока они шагали к «Победе» в сопровождении охраны Власенкова, городовой распинался и изламывал руки так, будто сам совершил преступление.

-- В общем, стоим, дежурим, и видим как «Победа» едет. За ней кровища на асфальте. – Говорил городовой. – И я короче жезлом сделал, он не остановился, ну мы в погоню. Потом бах, -- он пальцами изобразил пистолетный выстрел, – Тормознули здесь, задержали. А водитель сын его сиятельства графа Емельянова, ну и говорит, чтобы мы вам позвонили, а мы полицмейстеру….

-- Помолчи. – Велел граф Власенков, и городовой тут же сник, побледнев лицом. – Остальное мне не интересно. Лучше возьми своего товарища, и скройтесь в патрульке.

«Победа» немного кренилась на спущенную шину. Рядом курил Ваня Емельянов. Нервно курил, отстранённо глядя вдаль и ничего не замечая. Городовые залезли в салон служебной машины и с интересом наблюдали за Власенковым.

-- Что у тебя? Зачем потревожил?

-- А вы в салон посмотрите, дядь Миш. Сами всё увидите.

И Власенков открыл заднюю дверь. Всякого в жизни навидался Власенков и всякое делал. Ему приходилось ломать молотком пальцы конкурентов. Приходилось вырывать ногти плоскогубцами и расстреливать людей, но он всё равно удивился. Беспорядочно сваленные тела, а точнее их половины, были забросаны кишками, желудками, печенками и почками. Казалось, что на пассажирские кресла вывалили кровавую кашу, из которой выглядывали искажённые ужасом человеческие лица.