Страж: За родню порвать всех в клочья

Точнее стол был, но теперь он стал теннисным, и на нём страстно лизались какие-то бабы, видимо проститутки. Летний домик переделали под баню. Турник, на котором висел боксёрский мешок, нужный в безнадёжных попытках отца обучить меня боксу, вообще спилили. Даже столбиков не оставили.

Все эти холодильники с пивом, колонки, в которых ухала дурная американская музыка, запрещённая в Империи, похотливые бабы…. Всё это убило место, которое было мне домом. Впрочем, это мой дом и есть. Только его превратили в притон, чужой и незнакомый.

Водитель припарковал «Победу» у веранды, и мы вошли в дом. Двое верзил из сопровождения остались у входа. В огромном гостевом зале никого не было. Его я тоже не узнал. Чернела на персидских коврах заграничная мебель, висели на стенах странные картины в жанре современного искусства, а кое-где виднелись стенды со средневековым оружием. Не удивлюсь, если мечи оригинальные. Мне не очень понравилась обстановке. Какие нахрен двуручные мечи рядом с картиной, где Пётр Первый скакал по болоту верхом на жопе? Большой жопе, да еще и с красными ягодицами.

На диванах расселись полупьяные барышни, а их обнимали нетрезвые мужики, которые явно были не рады мне. В моём доме. Милое зрелище, надо сказать. Мало того интерьер дерьмовенький, так ещё и люди в нём были не соответствующие. Обрыганы с пропитыми рожами совсем не вписывались в аристократическую роскошь.

Я шагнул к длинному двуручнику, изобразил лицом эстетический интерес, провёл ладонью вдоль лезвия. На кончике пальца вспыхнул незаметный обычным людям огонёк, который затем растворился в клинке.

-- Не трогай ничего руками, -- пригрозил водитель, и позвонил кому-то, сказал: -- Евгений Михайлович, тут фраер, который Лысого отоварил. Да, белая дама тоже здесь. Да, милорлд.

-- Ты дурак или да? – Нахамила Сойка водиле. – Щас захочу, и так тебя трону, что костями срать начнешь.

-- Насть, спокойней. – Попросил я.

-- Вот тут я с ней согласна, -- влезла Лилит. – Давай их убьём.

«Пипец, блин. – Подумал я. – Хорош гудеть, а? У меня с вами крыша поедет».

И тут дверь на втором этаже распахнулась. Евгений Михайлович собственной персоной. Аккуратно выбритый, выглаженный, и совсем не напоминающий хулигана Женьку, который пинал меня в школьные годы. Следом за Евгением робко показался Лысый.