Страж: За родню порвать всех в клочья

Вокруг него вздыбивались фонтаны бетона, шмелями гудели снаряды, с окон поместья сыпалось битое стекло, облицовку здания массированным огнём рвало чуть ли не до арматурной сетки.

Как только Глеб оказался в секторе обзора Сойки, конусы обстрела тут же стали смещаться к нему. Сойка прекрасно знала, что это ловушка. Прекрасно знала, что именно её появления ожидал враг, и она ничего не могла с этим поделать. Она не могла знать, убьют стрелки ребёнка или нет, но знала, что личным «отводом» какое-то время могла сдерживать пушечный огонь.

Она прыгнула во двор, широко расставила руки и прикрыла Глеба собственным телом.

-- Фатха! – Выкрикнула Сойка боевую мантру, и за её спиной развернулся небольшой защитный купол, от которого со страшным гулом срикошетили снаряды.

И ничего нельзя было сделать. С места не сдвинуться – «отвод» требовал статичности. Скажи Глебу бежать – он окажется за пределами защитного покрытия, и тогда его порвёт в капусту. Повернись к врагу лицом – в капусту порвёт тебя, потому что угол отражения «отвода» был всего лишь градусов 180.

Та-та-та! Та-та-та-та-та! Та-та-та! – гром пушечного огня резонировал в улочках Нижней Ореховки, и Сойка хребтом чувствовала мощность вражеских орудий. Скорострельность не меньше 330-ти выстрелов в минуту, кучность огня – хоть вешайся. Ещё немного, и позвоночник надвое сломается. Сойка чувствовала себя так, как себя бы почувствовал человек, которому на полном ходу в спину врубился легковой автомобиль. Даже бетон под её стопами покрылся тонкой сеткой трещин.

Она расширила глаза от боли в пояснице, в белках полопались капилляры, струйки крови из носа кисло брызнули на оскаленные зубы.

-- Стоять насмерть! – Прошипела она на себя, вспоминая голос Ярослава.

Глеб распахнул веки, и когда увидел Сойку, у него в носу защипало от слез. «Лэй.... ла….» -- пробормотал он по слогам, и не мог отвести взгляда от её напряжённого лица.

Прозвучал чей-то приказ на грани слышимости: «Прекратить огонь! Пацан не должен пострадать!».

Обычный человек его не уловил бы, но Сойка смогла, слух был обострён слиянием с Призраком. И пушки замолчали, гром залпов растворился в воздухе троекратным эхом. «Сейчас!» -- подумала Сойка, и резко развернулась на 180 градусов, проворно вынула из карманов монетки, будто ковбой револьверы.

Она синхронно подбросила монеты щелчками пальцев, и с криком махнула руками, активировала «ускорение». Лупануло словно из сверхмощного артиллерийского орудия.