Недосвет

Но после я перебрался ещё восточнее, в Долину, и понял, что на побережье кормили вполне сносно. Уж прости, если пораню твой патриотизм – и если он у тебя есть, конечно – но ваша еда просто отвратительна. Однако на этом моё нисхождение в кулинарную преисподнюю не окончилось. Во время войны мне приходилось есть всякое…Такое, по сравнению с чем и ваша еда покажется изысканным яством.

Он отрезал ещё кусочек сыра, тщательно прожевал его, не закрыв на этот раз глаз, а напротив – пристально глядя на Креслава в упор и поигрывая ножом.

- Шарлатаны с южного побережья уверяют, что если спуститься в преисподнюю на достаточную глубину, то в конце концов попадёшь в рай. Наверное, я сейчас именно там, поскольку это самый вкусный сыр, который я ел в жизни. Держи.

С этими словами эльф протянул кусок сыра и нож Креславу. Зельевар принял нож, трясущимися руками принялся резать сыр, но порезал лишь палец, причем довольно глубоко, брызнула кровь. Он зашипел от боли, протянул нож владельцу. Эльф отчего-то на мгновение замешкался, принял нож и посмотрел на него.

- Интересно получилось, - усмехнулся он, - весьма интересно. Ну что ж. С судьбой не спорят. Хватит лирики. Время поговорить о деле. Охрана карцерного корпуса, как ты, наверное, уже заметил, иногда уходит на ночь. За небольшую мзду она оставляет карцер открытым, причём всегда только один. Сидящий в карцере заключённый может открыть ещё одну дверь. Как правило, это делается за тем чтобы убить сидящего за ней. После дверь запирается на засов, и убийца обязан вернуться в свой карцер.

- Ты за этим и пришёл? Убить меня?

- Была такая мысль. Если хочешь знать, за право сегодня ночью выйти из карцера были торги. Гуннар – состоятельный гном, и мне стоило немалых трудов перебить его ставку. Однако, обстоятельства изменились.

Он замолчал, взял из мешка хлеб, вытащил кувшин, на лице его появилась надежда, сменившаяся разочарованием, после того как он вытащил пробку и понюхал. Пожав плечами, эльф принялся за трапезу.

Креслав понял, что угрозы жизни для него больше нет, по крайней мере прямо сейчас, и в нём проснулось любопытство.

- Гипс, скажи… - эльф прервал его, повелительно подняв ладонь. Он дожевал кусок, запил глотком воды и только после этого произнёс:

- Зови меня Лиолан. Но только когда никто больше не слышит, - и он вновь принялся за еду. Несмотря на типично эльфью заносчивость и нарочитый аристократизм, было заметно, что Гипс весьма голоден.

- Хорошо, Лиолан.