Перевёртыши. Часть 3

Здесь нет, как у нас, обращений к правителям «Ваше Величество» и «Ваше Высочество». В торжественных случаях, как сейчас, к ним положено обращаться полным титулом: «Госпожа Верховная Хранительница Мудрости», «Господин Хранитель Печати», «дайна[1] Советница».

Карета, наконец, въехала в ворота дворца и посол закончил наставления. И стража, которая их встречала, и офицер, проводивший в приёмную, были, конечно же, с закрытыми лицами. Первое открытое лицо, которое увидел Эрим, было лицо Нака, помощника судьи. Эрим смутился — в гостинице у них сложились дружеские отношения и ему жаль было терять расположение столь знающего и приятного собеседника.

— Желаю здравствовать, Главный Секретарь. Позвольте представить вам — его высочество наследный принц Зиндарии, лорд Аравур Шаркан Эрим, —вежливо поклонился посол, указывая на своего спутника.

— Желаю здравствовать, дайн Наследный При...н...ц.

Оба молодых человека застыли, слегка ошарашенные такой встречей. Наконец, Эрим нашёл в себе силы закрыть приоткрытый рот и поклониться.

Молча. Кан тоже понемногу пришёл в себя.

— Прошу следовать за мной.

— Как вы его назвали? —тихо, по-зиндарийски, обратился принц к послу.

— Дайн Кан, Главный Секретарь, в скором времени — Господин Хранитель Печати. Что-то не так, Ваше Высочество?

— Угу… Дело становится всё интереснее. По крайней мере, скучать мне сегодня, похоже, не придётся.

Торжественное шествие вступило в большой светлый зал. В центре, на возвышении установлены два кресла, в которых сидели повелители в белоснежных одеждах с золотой вышивкой.

Вдоль стен выстроилась знать в пестрых одеждах, богатых украшениях и с выбеленными лицами.

— Госпожа Верховная Хранительница Мудрости… Господин Хранитель Печати… Позвольте представить вам: Аравур Шаркан Эрим, Наследный Принц Зиндарии.

Кан сделал шаг в сторону, и Эрим поклонился, слегка разочарованный — Верховная вовсе не была матушкой Юла, а Хранитель не оказался садовником Саком[2]. Но подняв голову после поклона, Эрим всё же удивился: правители смотрели на него во все глаза, словно на приведение, совершенно забыв о положенной им невозмутимости.

Пока раскланивались посол и секретарь посольства, Хранители пришли в себя и натянули невозмутимость на лица. Впрочем, госпожа Хранительница, похоже, мало слушала, что говорят, но всё время не спускала глаз с лица принца. Эрим тщетно пытался вспомнить, где они могли встречаться, но её лицо казалось ему увиденным впервые. А вот лицо Хранителя показалось знакомым.