Поговорить об этом

Но именно в этот момент первая, самая резкая боль отпускает, и вдруг появляются силы, чтобы вдохнуть и выдохнуть, и принять все случившееся с тобой, и впустить в себя долгое, долгое горе, чтобы в конце-концов пережить и его. Димка много раз слышал, как это бывает с людьми, и каждый раз думал, что это бредни, глупые статейки в глянцевых бабских журналах.

И вот это случилось с ним самим.

— Звони, — сказала Марьяна.

И он послушно снял с телефонного аппарата черную, горячую от солнца эбонитовую трубку.

Он был один в пустой квартире: Марьяна ушла куда-то по хозяйственным делам.

Он сидел на подоконнике, там, где любила сидеть его Лидка, и смотрел во двор, заметенный, будто в глухом декабре, сугробами тополевого пуха.

От сигаретного дыма саднило в горле.

Он смотрел во двор и думал, что жизни ему, наверное, осталось с полчаса, не больше.

Через полчаса, как было договорено, к нему придет специалист из ЭТИХ. Позвонит в дверь, вежливо попросит разрешения войти, и Димка позволит, сам пригласит в дом. Они сядут за столом на кухне, где так уютно пахнет Марьяниной стряпней и где уже почти не вспоминается Лидка, и он сам, добровольно, подпишет бумаги, в которых говорится, что он по своей собственной доброй воле соглашается иметь дело с ЭТИМ.

И ни при каких обстоятельствах не обсуждать с кем-либо, даже с самыми близкими родными все, что будет происходить во время этого общения.

А потом?

Что бывает с людьми потом? Что ЭТИ с ними делают? Вряд ли кровь пьют, это все больше сказочки, детские пугалки… но что-то же делают, если потом люди становятся на себя не похожи.

И если бы это было что-то доброе, нормальное, подписка о неразглашении, наверное, не была бы нужна.

А он… согласился, как дурак. Только лишь потому, что в какой-то момент, поддавшись Марьяниным уговорам, подумал: как было бы славно, если бы он перестал быть собой. Если бы пришел кто-то и выжег из души то место, в котором до сих пор так замечательно существовала Лидка и его к ней любовь.

И стало бы небольно.

Но наверное, так на самом деле не бывает, и после того, как все закончится, Димка сделается уже не Димкой, и не нужен станет ему никто.

Ни Лидка, ни Марьяна, ни весь белый свет.

Скорей бы.

Из прихожей донесся звонок.

На пороге стояла женщина средних лет. Длинные русые волосы забраны на темени в хвост и слегка вьются на висках. Простого покроя платье с цветастыми оборками, белые лодочки без каблуков. Женщина улыбалась спокойно и доброжелательно, без всякого показного радушия.