За гранью

Но они боялись день, потом два, а на третий — протягивали руку, пускали кровь и заключали контракты. И оказывались в подобном положении.

— Видишь что-нибудь?

— Труп, например?

— Ты меня поняла, — он искоса взглянул на нее и поморщился, когда перевел взгляд обратно к телу, которое фотографировали, ослепляя вспышками. Глаза-стекляшки бликовали. — Он еще тут?

— Не думаю, — произнесла Борам, оглянувшись по сторонам. — Улизнул. Или спрятался где-нибудь. В ком-то. У него есть время.

— До чего?

— До того, как он сам начнет умирать.

— Инспектор Ян, — кто-то окликнул его. К нему спешил молодой полицейский. Остановившись, тот коротко поклонился сначала инспектору, затем стрельнул взглядом в Борам, которая крутилась из стороны в сторону, засунув продрогшие руки в карманы пальто. — Опросили свидетелей. Все как один говорят, что девушку нашли случайно около часа назад. Сколько она здесь лежала — неизвестно. Тут трущобы, шляются одни пьянчуги да бандиты, люди редко выглядывают по ночам на улицу. Ну, и с такими ребрами.

По крайней мере, местный бродяжка так сказал.

— Вывернутыми, — подсказала Борам.

— Вывернутыми, — повторил полицейский, угрюмо глянув на нее. — Сами вывернулись?

— Само собой, — улыбнулась она.

Полицейский перевел взгляд на инспектора Яна. На щеках багровел румянец, то ли от закипающей злости, то ли от смущения. Во взгляде плескалось непонимание и немой вопрос «Зачем здесь эта девчонка?», но инспектор Ян стоически игнорировал подобное, буравя взглядом тело, которое укрывали брезентом.

Начинал накрапывать дождь, тело нужно было отвезти на вскрытие, чтобы установить причину смерти. Хотя, конечно же, ничего нового им не скажут: насильственных признаков не найдут, дело опять закроют красным штампом с пометкой «нераскрытое». Третье за этот месяц.

— Проверьте все камеры, — произнес инспектор Ян, указывая на черные глазницы, свесившиеся со столбов и углов магазинов. Переулок был небольшой, зажатый между невысокими зданиями и заканчивающийся тупиком.

— Заметите что-то странное на записях, позвоните.

— Не заметят же, — вздохнула Борам, поджав губы. Ее взгляд рыскал по брезенту, перескакивал на сотрудников полиции, пытаясь выцепить хоть что-то. У них у всех были свои почерки, нужно было лишь понять, что оставил этот.

— Не заметят сейчас, заметят потом, не заметят потом — будут смотреть записи столько раз, пока не найдут хоть что-то, — голос у инспектора Яна был с легкой хрипотцой, словно после пробуждения.