Пятнадцать рассветов

Надо туда. Укрыться от ветра, и, возможно, найти выход. Где-то он должен быть.

Пока Сашка двигала уставшими ногами, впереди сгустился пар. А может быть ей показалось только. Но вот она отвернула голову, а когда взглянула в другой раз, перед ней в нескольких метрах уже стоял Василич. Сказать, что она рада была его видеть — ничего не сказать. Забыв про усталость и ноющие ноги, она побежала к опекуну. Василич устало улыбался и ждал, пока она приблизится. Как здорово его увидеть! Это значит, что всё закончилось? Точно закончилось!

— Здравствуй, Саша, — просто сказал Василич, словно ничего не произошло.

— Привет, — Сашка остановилась в паре шагов от опекуна, не смея подойти ближе.

— Как ты?

Как она? Дурацкий вопрос. Как он вообще смеет его задавать? Рассказать про то, что всё внутри жжёт от голода и побоев? Что правый глаз почти не открывается, а вокруг один мрак и больше ничего? Рассказать, что во рту потрескался язык от жажды? Что он хочет услышать?

— Нормально, — огрызнулась Сашка, — скоро сдохну.

— Нет, — Василич огляделся, — ты только держись, хорошо? Я скоро приду.

— Когда?

— Я уже близко, Саш, ты только продержись...

Продержаться? О чём он говорит? Он вообще понимает, что сейчас с ней происходит?

— Не обещаю...

— Ты прости меня, — Василич опустил голову, — я виноват, наверное.

— Не знаю.

Какая разница, кто виноват? Всё случилось так, а не иначе.

— Постарайся продержаться, — глухо проговорил Василич, — я уже рядом. Не уходи.

— Хорошо, — вот они, «ворота», никуда не делись. Пожалуй, можно подождать, раз он просит.

— Это твоё? — И Василич наклоняется, чтобы подобрать присыпанную мелкой каменной крошкой стальную цепь толщиной в ладонь. Металлическая змея стряхнула с себя мелкие камни и поднялась наверх следом за рукой. Какая длинная! От горизонта до горизонта.

— Нет, — Сашка мотнула головой.

— Значит, для меня, — и Василич двумя круговыми движениями накрутил на кулак стальные звенья. — Просто продержись, и я приду, — сказал он.

— Я поняла.

— Не уходи...

«Не уходи». Сашка вдохнула полной грудью затхлого сырого воздуха. Что изменилось? Вокруг всё та же темнота, только под спиной — грубые доски. Подняла руки, больно всадив занозу под ноготь. Что это? Над головой — те же необработанные доски.