Чёрный волк 3 - Проект "Ардрэйд"

Мне пришлось, – Амади сел на скамейку. Хорошо, что уборные тут были большие — площадью десять квадратных метров. Пять умывальников и пять туалетных кабинок. Плюс ещё две скамейки. Всё для удобства.

– Правильно сделал, – согласился с ним Владимир.

– У нас был уговор. И ты его нарушил, – Амади был зол.

– Нет. Не нарушил. Она меня не видела. Спасибо тебе. Помнишь: услуга за услугу? – Невский взял полотенце и стал вытирать голову и шею.

– Помню.

– У меня есть друг. Он хочет устроиться к вам на работу. Помоги ему. – Невский говорил спокойно.

– Ему надо, как минимум, сдать экзамен…

– Устрой его в инженерный отсек. Он талантливый парень. В знак доказательства того, что я советую тебе не пустышку, на вашей стоянке стоит бронированный автомобиль.

– Какой из них? – Амади начал массировать колено.

– Тот, что в пулевых отверстиях сзади.

– В пулевых отверстиях, но при этом бронированный? Я правильно понял? – Амади не до конца понимал затеи мальчишки.

– Он всё продемонстрирует тебе, и ты останешься доволен. Думаю, у вас таких отродясь не было. Он умеет удивлять.

– Как его имя? – Амади сдался. Взять на работу умного парня было намного проще. Мало ли какие у мальчишки могут быть мысли.

– Тринеко Эдуард Юрьевич. Толстый он немного. Запомни или запиши, – Владимир привёл себя в порядок. – Ты думаешь, что твои люди смогли бы меня остановить?

– Нет. В обоймах заряжены резиновые пули. Для тебя они вообще безвредны.

– Резиновые пули? Это, как я понимаю, только на время мероприятия? – Невского это забавляло.

– Ага.

– Как она поживает? – Владимиру было это необходимо знать. По крайней мере он так думал.

– Думал, что ты и не спросишь, – Амади ехидно улыбнулся. – Поживает она нормально. Не так, как раньше, но всё равно ей уже лучше. И я не хочу твоего вторжения в её личную жизнь. Ты, как мужчина, должен это понимать.

– Ты когда-нибудь любил? – Невский хотел узнать телохранителя Миры поближе.

– Мне почти пятьдесят лет.

– Возраст лишь цифра да книжки с записанными историями болезни. Бывают люди, которые прожили около сотни лет, но остались глупцами, ничего не достигнув в жизни.

– Ты и правда остёр на язык. Не зря тебя отец Миры так уважает, – Амади тяжело вздохнул. Ему не хотелось говорить о прошлом, но почему-то тянуло рассказать это мальчишке. Почему? Он сам не знал. – Любил. Давно. Очень давно. Примерно в твоём юном возрасте. Этот мальчишеский максимализм.