ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Не тот, что в специальном полуподвале Кунтскамеры, тоже со всякими ужасами, а другой ― Особой комендатуры Ленинграда. А рядом — кабинет зампокадрам ОСКОЛа товарища Еленина С. Т.

— А-а, старшой! Заходи, — поприветствовал меня Еленин, а я, протянув ему бумаги, остановился перед столом.

Петлицы честной еленинской гимнастерки, надетой взамен докторского камуфляжа, воронели черной выпушкой(4).

— Здравия желаю.

— Давай-давай, садись. У меня тут маленький бардачок, так что просачивайся к столу, где можешь.

Помещение захламили штабеля расхристаных папок, бумажные рулоны и ящики.

Пузатый лендревтрестовский шкаф с оторванной дверцей занимал половину площади, и настолько была непохожа здешняя анархия на иезуитские кабинеты «кадров», насколько сам Еленин не походил на чиновника.

Говорят, театр начинается с вешалки. А я могу добавить из личного опыта, что любая мало-мальски серьезная организация начинается с управления кадров. ОСКОЛ ― организация серьезная. Это я понял по легкости, с какой меня туда забрали из армии.

А вот осознание, почему «на кадры» в такой серьезной организации посадили этого размашистого ухаря, было делом, требующим серьезных и длительных размышлений.

— Я дело твое пролистал, ознакомился в общем контуре, ― сказал Еленин, зарываясь в кучу бумаг на столе. — Ты чего на кафедре в «универе» не остался?

— Ну, как вам сказать…

— Во-первых, правдиво, а во-вторых, давай на «ты», не голубая кровь.

— Понял. Группу профессора Андриевского расформировали по делу о вредительстве.

Еленин вытащил из кучи массивный том и подпер им заваливающуюся тумбу.

— Слушай, а ты чего вообще в историки подался? Шел бы в красные инженеры. Или в интеллигенцию захотелось?

— Да кой там черт в интеллигенцию. У меня отец командир Красной Армии, по гарнизонам все… Я лет до пятнадцати мужиков в штатском за людей не считал. Так, думал, шушваль гражданская. Потом в училище два года.

— «И плащ, и шляпу, и пиджачный носовой платок затмит сиянием хромовый сапог»?

Я кивнул и, улыбаясь, продолжил:

— В театр при шашке ходили.

Если б не Кара-Агыз…

— Контузия?

— Да. Ручной гранатой. 

— Каску надевать надо. — Еленин с довольным видом открыл дверцу монументального шкафа. — Я тут чаек пока сварганю, а ты почитай. Немецкий знаешь?

— Да пойму как-нибудь.

— Вот и читай.

Он зашуршал в углу и через минуту донесся запах давно забытого напитка.

— Ты что там принюхиваешься? — Голос политрука рассыпался смехом. ― Побалую, так и быть. Что враг брешет?

Газета была старая.