ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

— Легче, товарищ майор. Боюсь я.

— Чего ж тогда вернулся, если боишься? Душа горит? Иди-ка, присядь.

Он повернулся к сейфу, достал тонкую синеватую брошюрку и отдал мне.

— Ты ведь не трус. Я вижу. Что тогда?

— Не знаю, — ответил я.

— Не знаешь? — удивился Берендеев. — Или не хочешь знать? Ты ведь был т а м. Ты не спятил, как твой ефрейтор от крысиного визга. Ты прошел через брошенное метро, ты не загнулся от белого мха. Чего ж сейчас скользишь?

Машинально листая брошюру, я увидел знакомые по комендантской службе схемы.

— Могу не справиться — дело малознакомое и непонятное.

Майор показал взглядом на книжицу. «Памятка командиру, привлеченному для несения кордонно-заградительных мероприятий особкомендатуры г. Ленинграда» — значилось на титуле.

— Ничего, что ты не в силах выполнить, тебе не поручат, — чуть насмешливо сказал он. — Всеми подземельями и крысами занимаются специально подготовленные люди. Но им нужно обеспечить секретность. Раз уж ты попал в струю и не «ссыпался», то можешь заменить Агафонова.

— Что я должен делать?

— Держать, как говорится, и не пущщать. Ничего нового. Сейчас отметишься в опер-секретной части, дашь подписку о неразглашении. И сразу на Пискаревку — там «горит». Ну, а после — инструктаж по всей форме, допуск оформим.

Берендеев рывком поднялся и, схватившись за створку окна, закричал во двор:

— Буран, ко мне! Бегом, мать твою казахскую!

Майор сунул мне ордер, показал, где расписаться в потрепанном журнале, после чего вручил его неслышно подошедшему Бурану Бейсенову и велел отправляться на Пискаревку.

Бейсенова я знал только как агафоновского сержанта, а так он темная лошадка. Но боец храбрый и стрелок замечательный, даже в свободные минуты не расстается с автоматом. Сидит, разбирает по винтикам, смазывает. А вот, что у него в мозгах, только казахский бог его ведает.

В этот раз вместо раздолбанной «полуторки» я получил автобус, да еще с капитаном впридачу. Капитан здорово смахивал на фрица, хотя звался Павел Максимович Ганчев, а приземистый темно-зеленый автобус, маскирующийся под обычную передвижную радиоустановку, был напичкан полуфантастическими механизмами.

Бойцов, какими предстояло мне командовать, после короткого знакомства «принял» Бейсенов, и они расположились на задних сидениях, обсуждая что-то из области сравнительной анатомии. Полутемень заполнилась некими движениями, которые обозначали границы женских форм под ползающий аморальный шепоток.