ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Была у меня задумка отдохнуть где-нибудь в лесах и озерах, чтобы снегурочка немного расслабилась после экзаменов.

Привычку к загородным пикникам командиры нашей части переняли у литовцев, как и другие буржуазные атавизмы. Например, хороший одеколон. Все-таки Прибалтика была еще немного заграницей, в трамваях которой лучше было пахнуть «Красной Москвой» на чистое тело, чем душить новообретенных братьев по Союзу «тройником».

Лето стояло в зените, погода была отличной, и хотелось поскорей побыть с Астрой наедине.

Я договорился с соседом и на его трескучем мотоцикле подкатил за два часа до назначенного времени.

Мотоцикл остался под тентом пивного ларька «Красной Баварии» и я потихоньку пробрался во двор.

— Привет! — Одетая в тонкое ситцевое платье снегурочка держала в руках плетеную сумку.

— Привет! Ты чего так рано?

— Я услышала мотоцикл и подумала, что это вы. А сами чего так рано?

— Тебя хотел увидеть побыстрей.

Она кивнула.

— Я сказала Насте, что поеду с вами на Черную.

— И что?

— Сначала не хотела пускать.

— Слушай, а почему ты ее Настей называешь?

— Не знаю. Как-то Настя и Настя. Ее так даже соседский Вовка называет, ему всего девятнадцать, а уж вы…

— А я уж старик!

— Нет, я…

Я подхватил принцессу, и она засмеялась, а строгий дворник звякнул воротами.

— Зачем смеешься, спать иди…

Я велел Астре держаться крепко, и мы помчались навстречу восходящему солнцу. Мотоцикл, плюясь облаками сизого дыма, казалось, был готов развалиться на запчасти при сильном ветре. Но старичок доставил нас в бор уже к семи утра.

Место было чудное. Овражек, лес, пляж чистого песка. И хотя глинистое течение болталось мутью, вода была теплая, особенно для наших мест, — она еще хранила ночное тепло. Мы разложились кое-как, и я мигом окунулся.

— Давай ко мне! — позвал я принцессу, все никак не решающуюся на водные процедуры. — Прыгай, а то скоро холодная будет.

Снегурочка оценила водные просторы и задумчиво согласилась.

— Быстрей переодевайся!

Вздыхая, Астра ушла в кусты. Около минуты в мастерской природы шевелились сосновые лапы, а потом зависло на них очень короткое, похожее на то, что сопутствует любому неудачному действию, слово.

Хотя какая связь, к примеру, колючих ветвей с легкомысленной дамой — убей, не знаю. Шевеление прекратилось, и зеленый друг выпустил принцессу из своих лап. Треснула под ногой ветка, поползло мелкое и чешуйчатое по траве, сорока понеслась в зенит, не останавливаясь даже, чтоб обругать, и наконец объявилась Астра.