ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Снаряд разрушил стену, только один фрагмент ее уцелел. Высокий, с острыми гранями, он походил на обелиск, вверху которого сохранились остатки портрета Ленина и звезда с лучами. Полумесяц заглядывал к нам через пробитую крышу, а Ильич щурился со стены.

— Надо поискать прибором artefaktum, — вдруг сказал испанец.

— Чего? — спросил Михей, уже возившийся с обрывком провода.

— Предмет. Очень похож на обычный, но другой.

— Да говори ты толком!

Руис прищелкнул пальцами.

— Не знаю, как правильно сказать. Это…

— Вещь из «темного» мира, замаскированная под что-то привычное глазу, — помог я испанцу, и тот, утвердительно кивнув, начал рисовать мелом на стене диковинные кресты.

Я включил свою РУНу. А Михей прошел вперед, огибая станки. Пошерудив в углу, огорченно крякнул:

— Кажись все, накрылась защита.

Из стены торчали обрывки кабеля и стержни скомканного корпуса.

— Можно временную сделать, — он почесал в затылке. — Если соединить провода и ток пустить…

— Тише! — Вскинув руку, я смотрел на прибор.

Стрелка РУНы уверенно поползла в красный сектор. Но никаких предметов, которые могли оставить «чужаки», я не видел. Огромная дыра в крыше, стальная балка с цепями, гнутые фермы и фрагмент стены с портретом. Всё.

Мы озирались, высматривая артефакт. Тщетно — найти его среди сотен разбросанных взрывом заготовок и деталей было практически невозможно. А потом заработал станок возле разрушенной стенки.

Что-то надвигалось, заполняя разбомбленный цех холодом.

Нарисованные мелом кресты испанца ссыпались вниз, как прах мертвецов, увлекая за собой штукатурку со стен.

Кто-то невидимый хлопнул дверцами металлического шкафа.

— Ах, разбил мое сердце жокей, — напевал женским голосом невидимый, — и ушел навсегда… Чего ж ты убежал, Семен?

Я почувствовал, как холод останавливает кровь, а Михей запустил руку в подсумок, всматриваясь в едва заметные переливы между трещинами сожженного простенка.

— Ты не Семен! — Едва осязаемая тень пролетела вдоль стенки, касаясь ее вытянутыми руками.

— Кто ты, парень? — Скользящая женская фигура подплыла ко мне совсем близко.

Я медленно пятился и вдруг увидел, как над ленинским портретом ярко горела п е р е в е р н у т а я звезда с пятью лучами. Вот он — артефакт, ключ из темного мира, пятилистник смерти, открывающий призраку путь в Город!

— Бей! — Я бросился на землю.

Карабин Руиса оглушительно захлопал, и сам он кричал что-то, быстро меняя стрелянные конденсаторы.