ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

В лихое время он просыпается, чтобы предаться ненасытному убийству. Амурские китайцы называют его Лю-шунь, земголы — уирва, а немец-академик Шумахер относил к мифическому чудищу навадонту, что в переводе означает кривозубый демон».

Горыныч рассказывал еще, что тварь имеет сильную гипнотическую мощь, заставляя прыгать в каналы ночных ротозеев, любующихся речными видами. Авария судна «Альбатрос Революции» могла быть вызвана им же, хотя в 1927-м все списали на пьянство капитана — тот находился в постгипнотическом шоке, поэтому и налетел на немецкий пароход «Гамбург».

Списать-то списали, а вот объяснить всплывшие затем полутуши с характерными повреждениями не смогли. Как и то, куда пропали тела остальных пассажиров — водолазы облазили весь Морской канал без малейшего результата. «Умельцы, — хихикал Горыныч, — рваные куски людей — это пароходный винт нарубал, а остальных унесло море».

Много еще было за стеклянными шкафами музея, но клык врезался в память.

— Ты, Мальцев, похож на человекообразную обезьяну с этим зубом, — сказал Михей, доставая теплый английский свитер из ящика.

— Банан в руки — и в зоосад.

— За собой гляди, — буркнул капитан и потряс меня за плечи. — Слушай, а твой ефрейтор как?

— Должны скоро выписать, — уверил я, хотя Лиходей только-только перестал бояться маленьких лохматых карликов, живущих у него в тумбочке.

Дверь снова открылась и впустила очередного посетителя, но впустила как-то нерешительно и наполовину. Эта половина, делая страшное лицо, сказала с акцентом:

— Миха, я вам всем на вопрос поставлю, собраний через десять минут.

— Это Вадик Егизарян, — зачем-то пояснил Сарафанов. — Его в партбюро хотят вместо Хоменкова — переживает.

Вадик заругался, и под его махание руками «ми все» двинулись в коридор. Народ почти собрался. Около постамента с графином и пепельницами дежурный раскладывал по столу бумаги, а согнутый, если не в три, то в две погибели точно, связист тащил к президиуму пульт управления.

— Двигай к центру, — толкнул меня Сарафанов, — Мальцев вон уже места занял.

Помещение было не то что маленькое, скорее, неудобное — помимо общественных функций его использовали для хранения габаритных запчастей и старых макетов. Устроившись между двигателем струйного генератора и псевдожелезой кисляка в разрезе, я приготовился внимать.

— Все здесь? — голос парторга Узванцева без труда перекрыл легкий шум в зале.

— Охтинские не все подтянулись.

Узванцев посмотрел на дежурного и тот сразу же снял телефонную трубку.