ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Волхов отозвался из темного угла:

— В носу пальцем потыкай.

— Не, ну давай тута засядем. Подумаем, с перерывом на обед. Сам-то, что предлагаешь? — Михей и не думал обижаться.

— Да не знаю я, — сморщился Костя, надевая наушники. — Хотите — давай кататься.

Я все-таки решил ехать дальше. Какой-то неведомый зов манил к островам, завлекая смутным дрожащим порывом в набережную дымку. Не в мусорных Бабуринских переулках, а там, в соленом воздухе моря, летит неведомый Марат, похитивший мою добычу. Где он сейчас, да и существует ли? Хрипел его имя доктор в больничном саду — и что с того? А от наших версий разве больше толку?

— Слушай, что ты все нюхаешь там? — откомментировал Волхов мое очередное высовывание из окна.

Такой оборот мне совсем не понравился. Костя, конечно, умный, и в «спецуре» не новичок, но устраивать махновское партизанство я не позволю. Поэтому пригладил его слегка:

— Товарищ Волхов, ваши хохмы в отношении старшего по званию считаю неуместным и вызывающим.

Обиделся, отвернулся к окну. Ничего, пусть откиснет. А то он, видимо, считает военную дисциплину чем-то вроде прописных, но необязательных к выполнению, девяти заповедей.

Волхову много спускается за мастерство. Он был в отряде боевого применения, испытывающем разработки умников из ГНТО, а всякие хитрые штучки, рвущие ОРВЕРов на части, бойцы очень уважают. Не пойму я его — учился на филфаке, потом к физике метнулся. Понял, говорит, что не сдвину камень мироздания силой мысли, и решил одолеть его электрическим полем.

* Одно из мест первых боев дивизий ленинградского ополчения.

Волхов дулся почти до самой набережной. А потом перестал; за трехэтажкой кинулся вправо тощий проулок с десятком домов у обочины, и в нем стоял, перевалившись через бордюр двумя колесами, черный «ЗИС» с хлорными цифрами 46-33 на заднем борту.

— Вот он! Поворачивай.

Надо было сразу бежать к грузовику. А пока наш водила развернулся, пока ударил колесом лежавшую тумбу, пока дал задний ход и, наконец, въехал во двор, фортуна уже показала ручкой «большой привет». Темная сгорбленная фигура прыгнула в машину и вскоре две тройки мелькали уже далеко в арочном проеме.

«Жми!» — орал Михей, и шофер жал, словно дырку хотел сделать на месте педали газа.