Учуруматхан

Это было очень страшно; от этого веяло безысходностью — от этого мира, который я мог притащить сюда из своего сна. Не знаю даже, как я дотерпел до рассвета.

Вчера утром, едва взошло солнце, я осторожно вышел во двор. Никакого «берега моря» там, разумеется, не было. Но я и без того его очень хорошо помнил — и берег, и весь сон вообще. И сейчас с каждой минутой вспоминал его всё отчётливее. И если любой сон что-нибудь, да значит, то что мог означать этот? Ведь не бессмысленными же были мои постоянные кошмары, из-за которых я вынужден сторониться людей и отказываться от нормальной жизни.

Не бессмысленными, очень не бессмысленными! Не может быть бессмысленным сон, несущий другому человеку смерть! Но что мог бы нести в себе этот сон, приснившийся прошлой ночью?

[1] ...из книжки Йозефа Аугусты — имеется в виду книга с иллюстрациями Зденека Буриана «По путям развития жизни», выпущенная Пражским издательством «Атрия» в 1966 году. Эту книгу я нашёл в одном из шкафов дядиного дома.

* * *

Было девять часов утра.

Я присел на крышку колодца, достал сигареты и закурил. В пачке оставалось ещё штук десять. Когда я полез туда за следующей, то обнаружил, что она пуста.

Спина болела так, будто я всю ночь пролежал на булыжниках. Во рту пересохло, как при сильном похмелье. Глаза нещадно щипало и жгло. Я с трудом поднял затёкшую руку и посмотрел на часы. Было два часа дня.

Некоторое время я ещё просидел на крышке колодца, тупо глядя на россыпь бычков у себя под ногами и пытаясь понять, как это я ухитрился потерять пять часов, фактически целое утро.

Что со мной произошло?

Я кое-как поднялся на ноги, размялся и сделал несколько приседаний и наклонов. Затем сходил в магазин, купил бутылку минералки и два рогалика. Я гнал от себя мысли — вообще все мысли. Старался заняться какими-нибудь обыденными действиями, чтобы не начинать думать на эту тему. И только когда все оправдания иссякли, я решился на это.

У Пороховых мне сидеть не хотелось, во дворе тоже. Поэтому я устроился перекусить в квартире прямо напротив входа во двор.

И пока ел, пытался вспомнить, что же я делал в течение тех бесследно канувших пяти часов.

Курил? Это точно, можно и не сомневаться. Как можно и не сомневаться в том, что всё это время я просидел неподвижно — спина до сих пор побаливает. Ещё что делал? О чём вообще думал в эти часы? Какие в голове были мысли? Я ничего не помнил, совсем ничего. Эти пять часов просто растаяли, их не было, и всё тут. Я просидел всё утро на крышке колодца, и...