Учуруматхан

В 1888 году указанием сверху было велено закрыть пекарню. Причина ни в одном документе не сообщалась (или таких документов здесь просто не оказалось), но она каким-то образом была связана с арестом помощника пекаря по имени Вюсал Рустамли — в одной из бумаг так и было написано: «...помощника пекаря Вюсала Рустамли арестовать, а пекарню, дабы пагубное действие прекратилось, закрыть». Я нигде не смог отыскать упоминания о том, какую именно комнату занимал этот самый Вюсал Рустамли и что ему было инкриминировано, но догадаться об этом после всего прочитанного было уже не очень сложно.

В 1890 году, после долгих и безуспешных попыток сдать пустующую часть дома внаём, Александр Ликайос наконец-то добивается получения разрешения и денег на открытие приютского дома Святителя Иоанна Милостивого Александрийского. Ликайос устраивает приют в той части дома, где прежде была пекарня, и там, где жила прислуга, а сам продолжает занимать комнаты, в которых жил до этого.

В комнате же, расположенной справа от входа во двор, возле колодца, он распоряжается устроить архив. Так продолжается до 1896 года, пока сторож приюта, живший в том же архиве, не зарубил Александра Ликайоса топором, о чём в папке тоже был документ из шестого полицейского управления.

Наследников у Ликайоса не оказалось, и после его гибели дом перешёл во владение городских властей. Приют был закрыт, а комнаты постепенно заселялись приезжими рабочими и служащими.

Помещение же, где находился архив приюта, просто было заперто и опечатано.

Заселялся дом в основном русскими и евреями — местные мусульмане с городских окраин, несмотря на свои тяжёлые, а зачастую даже и катастрофические условия, селиться там напрочь отказывались. Они почему-то предпочитали жить в полуразвалившихся халупах выше Первой Канитапинской, нежели перебираться в относительно приличное, и уж во всяком случае явно более просторное жильё.

Эта странность заинтересовала не только дядю Толика (и меня, разумеется, тоже), но и околоточного надзирателя шестого полицейского участка Николая Сухорукова. Видимо, он был человеком с фантазией и любил подобные загадки, потому что в папке оказалось несколько исписанных на эту тему листов — нечто вроде докладной записки высшему начальству.