Старшая школа Йокай

Выходя из Страны желтых вод, они получают принципиально другое ощущение: трехмерное пространство вокруг отличается, к тому же появляется течение времени. Иллюзия жизни? Наверное, нет. Это и есть сама жизнь.

Если кощеев и кощеек ничто не смущало в сложившейся ситуации, то насчет йокаев я не был бы так уверен.

— Томоко-тян, — позвал я.

— Да, — с готовностью откликнулась спутница.

— А сколько тебе лет?

— Семнадцать, — быстро ответила Томо.

— А до того как ты появилась в мире живых?

Она задумалась.

— Знаешь, Константин-кун, я не помню.

Помню, что еда была хуже на вкус. Что света было меньше. А сколько времени я там жила — не знаю даже, можно ли это сосчитать.

Что и требовалось доказать. Никто из нас не мог сказать, сколько нам лет. Потому что до выхода в мир живых время было весьма относительным.

В каком-то смысле странная цена бессмертия. Дороговато.

Я очень надеялся, что в дальнейшем это хоть где-то объяснят более понятным языком. Однако же сейчас... я мог поклясться, что каждый из нас слышал: «Ты еще не дорос».

Ну да, где мы с нашими пустыми головами и бесконечными амбициями — а где продолжение рода.

Зачем мне эти мысли прямо сейчас и прямо здесь?..

— Смотри, нам сюда.

Где-то тут начиналась территория старой заброшенной больницы. За невысокой оградой виднелся запущенный сквер, где когда-то прогуливались пациенты.

Мы вошли в старый парк. Темнеть пока не начинало, до сумерек около двух часов. Это я хорошо вижу в темноте, насчет Томоко не уверен. Ничто ничего не предвещало.

Было тихо и спокойно, как в любом другом безлюдном месте. Остатки когда-то разбитых клумб, нестриженые кусты, ржавые прутья арматуры в участках, обветшавших за годы...

— Впереди препятствие, десять метров, — передразнил я навигатор. У главных ворот центрального больничного корпуса скучала знакомая фигура.

— Курода-кун? — удивилась Томоко, не доходя до огромных створок метров десять. — А что ты здесь делаешь?

— Да так, играю роль массовки, — усмехнулся тот. — Этакий дворецкий в сцене «первое препятствие на пути доброго молодца».

Он взмахнул бокеном и, приняв пафосную позу, воскликнул:

— Ты не пройдешь! — после чего картинно застыл.

Вечерний стрекот цикад был ему ответом.

— Да ладно, — Казухиро принял обычную позу скучающего человека. — Шутка. Можете идти, Кощеев-кун, вам дальше. А вас, Танака-тян, я попрошу остаться со мной. Тут вообще весело. Не смотрите, что я подпираю стену.

— Томо-тян? — взглянул я на подругу.