Старшая школа Йокай

— Это называется причелины, — пояснил Карачун, садясь на лавку перед домом и для наглядности показав костистым пальцем в небо. — Над твердью земли находится твердь неба с солнцем, а выше солнца и луны — хляби небесные. Оттуда на землю льется вода. Поэтому причелины так выглядят. Волнистые линии резьбы — глубина небесной воды, а небольшие кружки — это отдельные капли.

Он помолчал еще немного.

— Что я делаю — понятно. Сижу и не мешаю твоему отцу. А ты здесь какими судьбами?

— Скорее всего, занимаюсь тем же самым.

— Ну, тогда тоже посиди.

Я сел рядом. Что-то делать команды не было.

— Костян, пора домой.

Голос Кощея донесся с той стороны, где, по мнению Карачуна, находились «хляби небесные». Времени прошло всего ничего.

Я открыл глаза. Барьер был на месте.

— Вставай, нужно проверить, как сработало.

Оглядев мою помятую матрасом спину, батя удовлетворенно кивнул и встал напротив меня.

— Делай как я.

По нему начали литься потоки мертвой воды.

Я повторил.

— Ты умеешь усиливать нервную систему?

Я кивнул в ответ.

— Вот самое время.

Я занялся нервной системой, а Кощей, вытянув одну руку, собрал в ладони шар. Я понимал примерно ничего из происходящего. Папа развел пальцы и воткнул их в шар, после чего сфера начала стремительно раскручиваться вокруг невидимой оси.

По нервной системе пробежал жар. Мир должен был стать ощутимо медленнее — но этого не происходило, вращение странного конструкта передо мной продолжалось в том же темпе.

Отец ускорял время для нас обоих.

— Позови оружие.

— Карачун, — в вытянутую руку прыгнула большеберцовая кость.

Это будто была привычная кость... но почему она так вытянулась?

Появившееся мертвенное мерцание было обычным.

Но в моей руке больше не было глефы. Там была коса.

— От судьбы не уйдешь, — покачал головой отец. — Смотри.

Чувство, что на мне появилась какая-то дополнительная одежда, не обмануло. Длинный, до пола, плащ с широченными рукавами состоял из той же дымки, в обрывки которой было одето воплощение моего Карачуна.

— Поздравляю, Костян, ты теперь не только сильный, но еще и быстрый.

Я еще раз осмотрелся.

— А из этой... материи можно еще что-нибудь создавать?

— А, пафоса маловато? — понимающе кивнул отец. — Можно, если сил хватит.

Я поднес ладонь к глазам. Раз уж я теперь одет как надо, что было бы уместно?

Наверное...

Антрацитовые потоки Нави завихрялись на пальцах. Я лепил их так, как мне нравилось. Оперирование родной стихией было приятным. Как будто я вернулся домой из долгого путешествия.