Ветер

От этой непробиваемости Захаровой логики мне стало смешно. Я вообще человек отходчивый, а на этого человека обижаться, тем более надолго, я не мог.

— Чего смеешься? — удивился наставник.

— Тому, что у вас на все найдется готовая отговорка.

— Ах, это… Конечно, на то мы и маги.

— Так почему вы, бессмертные, не сохраняете себе вечную молодость? — вернулся я к предыдущей заинтересовавшей меня теме.

— В эти тайны посвящаются лишь бессмертные, — чинно заявил он.

— Да брось ты, — отмахнулся я. — Все свои, расслабься!

И — надо же! — сработало.

— Маг, принявший бессмертие, принимает облик, соответствующий его внутреннему миру. Я, например, стал выглядеть так гораздо раньше положенного.

— Почему?! — изумился я, теперь уже окончательно забыв все обиды.

— А потому, что я с детства считал себя старше, чем был, хоть дряхлым стариком не стал, и на том спасибо… Вот Людмила, — я понял, что он говорит о Водунице, — она всегда чувствовала себя молодой женщиной, она ей и остается.

— Как страшно, — ужаснулся я.

Но Захар почему-то расхохотался.

— Так тебе нравилось в двадцать выглядеть на пятьдесят? — не понял я.

— Не так, чтобы особо нравилось… Но рассмешило меня не это, — объяснил он, — а то, что ты боишься принять облик старика в то время как тебе это никоим образом не грозит. Ты же наоборот младше выглядеть станешь. Из тебя мальчик двенадцатилетний получится.

Он откровенно веселился, а я на этот раз по-настоящему надулся. Предупредил, что мной будут пренебрегать, и тут же сам это выделывает. Добрый учитель, нечего сказать.

***

На этот раз мы забрели в очередной читальный зал, где незаметно для глаз простых людей хранились магические фолианты.

— Держи, — я сел за свободный стол, а Захар притащил мне книги.

— Что это?

— История. С практикой у тебя дела идут хорошо, а в теории один сплошной пробел.

Весело. Мало мне забот было, еще и историей пичкают! Но возражать было бессмысленно.

И мне пришлось читать. Моя улучшенная память быстренько откладывала все прочитанное по полочкам. Но читать было совсем не интересно, потому что я все время отвлекался на мысли о завтрашнем дне, о том, как я приду на учебу, и о том, почему же дедушка сошел с ума.

Слава богу, Захар ушел, вручив мне чтиво, так что надзора надо мной не было, и я халтурил без малейшего зазрения совести.

Прочел я немного.