Ветер

— А Пурген там?

— Где уж там! Сбежал. Сказал, к Свете жить уходит, в тебе разочаровался.

— Ну, дурацкое высочество у меня еще подскочит, — мстительно пообещал я и вышел из кухни.

Дверь моей комнаты закрывалась изнутри, поэтому я решил постучаться.

— Это я. Можно войти?

— Это же твоя комната, — раздалось в ответ, — открыто.

И я вошел. В комнате было темно.

— Я включу свет, ты не против?

— Как знаешь…

Я включил настольную лампу, чтобы не ослепнуть от яркого света.

Писа действительно сидела на кровати в углу, а по ее щекам пролегли влажные дорожки.

— Ты как? — я сел на стул у стола напротив нее. Она не повернулась ко мне, а, наоборот, уставилась в стенку. — Обои понравились? — не слишком удачно пошутил я.

— Послушай, — она так и не повернулась в мою сторону. — Я не хочу тебе навязываться. Вам. Вообще не хочу никому навязываться. Ты привел меня сюда, потому что чувствуешь себя виноватым, раз я попала в передрягу, разыскивая тебя?

— Второе — да, первое — нет.

— Не поняла, — вяло произнесла Ленка, продолжая изучать стенку.

Ее руки нервно мяли край простыни.

— То, что да, я виноват. Нет, я притащил тебя к себе не только из чувства вины, а потому, что тебе нужна была помощь. И сейчас… нужна.

Она криво улыбнулась.

— Не утруждай себя.

— Почему? — не отставал я.

— Потому. Со мной неинтересно, когда я в нормальном состоянии, а сейчас…

— По-моему, сейчас тебе необходимо успокоиться, а для этого тебе нужно с кем-нибудь поговорить.

— Зачем тебе это?

От этого вопроса я, честно говоря, растерялся.

Как это — зачем? Помочь хочу — вот зачем! Но ответил я почему-то совершенную глупость.

— Потому что я хороший человек.

Ее губы дернулись в некоем подобии улыбки.

— Всем известно, что по-настоящему хороший человек сам себя никогда хорошим не назовет.

— Ну вот, — я сделал вид, что обиделся, — один единственный раз себя хорошим назовешь, тебя уже во всех смертных грехах обвиняют.

Но надежды не оправдались, моя «гневная» тирада ее не разговорила. Черт! Да так и свихнуться недолго.

Многие девушки после таких нападений обращаются к психологу, чтобы прийти в себя. В том, что Писа этого не сделает, я не сомневался. Поэтому ей было необходимо с кем-то поговорить. Моя бабушка — надо отдать ей должное — пыталась, но сквозь Ленкину замкнутость не пробилась. Нет. Здесь нужен не совет старшего, тут необходима дружеская поддержка. Чья, интересно? Я так понял, у Писаревой и друзей-то не оказалось, одна Машка чего стоит.