Ветер

— Спасибочки, — и я повесил трубку и… чуть не превратился в факел под горящим взглядом Писы.

— Ты зачем это сделал? — выдохнула Ленка. — Она же невесть что подумает!

Я расплылся в улыбке.

— Именно.

Ленка, не понимая, продолжала на меня смотреть.

— Завтра об этом будет знать весь универ! Уж о подобном Машка не умолчит.

— Тем лучше. Разве ты не любишь быть в центре внимания?

Она покачала головой.

— Зря, — прокомментировал я.

Тут из ванной появилась бабушка.

— Все готово, Леночка, заходи. Сейчас принесу полотенце.

— Спасибо, — промолвила девчонка и скрылась за дверью.

Зато теперь на меня уставилась новая пара глаз.

— Рассказывай! — пригвоздила меня бабушка к стене.

— Ее пытались изнасиловать, — коротко пояснил я, подражая Захаровой манере изъясняться. — Я ее отбил. К нам было ближе, и мы пришли. Я что, не прав?

— Ну что за глупости! — фыркнула бабушка. — Все, конечно, правильно. Сейчас постельное белье приготовлю, и уложим ее к тебе на кровать, а ты…

— На кухню, — закончил я за нее.

Ба улыбнулась.

— Молодец, верно мыслишь.

— Стараюсь.

Бабуля ушла искать для Писы полотенце и постель, а я направился в свою, пока еще не оккупированную, комнату.

— Привет, — поздоровался я с встретившим меня Иосифом Емельяновичем.

— Чужого в дом привел, — укоризненно сказал он мне.

— Этот «чужой» пострадал из-за меня, — сообщил я. — И я ни перед кем не собираюсь оправдываться.

— А стоило бы, — открыл глаз развалившийся на кровати Пурген. — А вообще, ладно, — разрешил он. — Черной магией от нее не прет, так что можно.

— Да неужели? — съязвил я. — Спасибо за позволение, ваше интеллигентное величество.

Но Пурген ответил совершенно серьезно:

— Пожалуйста.

— Наглец, — покачал головой Емельяныч.

— Она будет спать в этой комнате, — продолжил я рассказ о Писе. — Так что, Пургенное высочество, не вздумай на нее кидаться, как на своих прежних хозяек.

— Я?! Я кидаюсь?! — распахнул свои наглые глаза котище.

— Ты, — ответил я голосом, не терпящим отговорок.

Пурген сник, но все же высказался:

— Вот сейчас кидаешься ты.

— И что?

— И то.

— Что?

— То.

— Хватит! — прервал наш очередной спор Емельянович. — Не станет Пурген кидаться, что ж, у него души нет, что ли. А ты, — он посмотрел на меня, — будь спокоен, присмотрю за девчонкой.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Да чего уж там, — отмахнулся домовой, — мы ж друзья.

Ох и тягостно мне стало от этого слова. Друзья… Друг нужен каждому. Как же Писарева живет без друзей? А ведь Машка ее лучшая подруга.