Ветер

Пурген уже не выдержал и сбежал спать в Светкину комнату, а Иосиф Емельянович продолжал наблюдать за мной, изредка что-то советуя.

— Сейчас мозги в трубку свернутся, — проныл он где-то на пятом часу занятия.

— Я не заставляю тебя себя слушать, — заметил я.

— Но мне ж интересно.

— Спасибо за заботу, — улыбнулся я.

Домовой пристально на меня посмотрел и задумчиво почесал свою седую головенку.

— Тебя что-то беспокоит? — наконец спросил он.

— Учеба, — ответил я. К чему скрывать очевидное? Мне правда было паршиво.

— А что с учебой? — Емельяныч, не понимая, посмотрел на лежащий на кровати учебник итальянского.

— Не та учеба. Университет, — пояснил я. — Мне кажется, я туда не вернусь.

— Почему? Из-за прогулов? Наколдуешь, и люди забудут о них.

— Ты думаешь? — я скривился, представив себе, как я магией добиваюсь хороших отметок. — Посмотрим.

В дверь позвонили.

— Кто это? — спросил я домового, который и на таком расстоянии хвастал своим нюхом.

— Ох… запамятовал имя… Рыжий такой, с ушами лопоухими.

— Сашка?! — подскочил я. — Что делать?

— А что?

— Он же… Я не могу ему врать! — я схватился за голову. «Не могу, но должен…»

— Иди, открывай, — посоветовал Емельяныч. — А я пока твои магические книжки припрячу.

Но я еще медлил.

— Может, если подождать, он уйдет?

Но звонок продолжал звонить.

— У него там рука не отсохла? — возмутился домовой. — Иди лучше открывай, а то без двери и без звоночка останемся.

Делать было нечего. Плохо, что я находился дома один, а то можно было бы попросить бабушку сказать, что меня нет.

— Иди, — подтолкнул домовой, — у тебя получится.

Еще бы у меня не получилось! Я разозлился на весь мир и побежал в прихожку. Не спрашивая, кого бог принес, так как мне уже было это известно, распахнул дверь.

— Привет, — на меня уставились серые прищуренные глаза. — Можно войти?

«Нельзя!»

Я задушил немой крик и, сделав над собой усилие, отошел в сторону, давая Бардакову пройти, а затем захлопнул дверь.

Едва Сашка вошел, меня будто пронзило иголкой, так, что я даже вздрогнул.

— Зуб болит? — с ходу спросил я.

Он непонимающе уставился на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Щека припухла, — соврал я.

— А-а. Вот черт!

— Ничего, пройдет, — заверил я, собираясь это «пройдет» устроить.

Сашка отмахнулся, хотя зуб у него болел порядочно.

— Поговорим? — предложил он.

— Поговорим, — кивнул я. — Проходи.

Пока Ухо снимал куртку, я решил сходить в свою комнату и проверить, все ли убрал Иосиф Емельянович.