Ветер

Костик протянул мне палку колбасы, и я отрезал Пургену сразу грамм двести.

— Мало, — пробурчал он и набросился на еду, будто не ел по крайней мере недели две.

Я поблагодарил Костика за помощь и захлопнул холодильник.

— Не любят, не кормят, не ценят, — бурчал Пурген, не переставая жевать.

Я сделал вид, что не заметил его оскорбленных речей, и пошел собираться на занятия. На сегодня Захар мне встречи не назначал, и я решил, что вполне могу пойти в университет. Получить образование, к которому столько стремился, мне все-таки хотелось.

***

Весь день я старался избегать Уха, потому что знал: он начнет задавать вопросы. Конечно, он мой друг и я его ценю. Но, во-первых, где гарантия, что он не примет меня за психа, во-вторых, если поверит, что я волшебник, это может быть для него опасным. А подвергать друга опасности я отчаянно не хотел.

А вообще, день прошел из рук вон плохо. Мне показалось, что все окружающие так далеки от меня, что нас с ними вдруг разделила упавшая невидимая, но ощутимая стенка, что эти люди не знают и половины того, что делается в мире.

Да, денек начался поганенько, к тому же я успел поцапаться с Писой, которая после того, как стала новой любимицей ОЖМщика, все время была со мной излишне любезной, так как заняла мое место. Да еще и сам Родион Романович подпортил настроение, напомнив, что я должен ему сказку. Ну какую сказку? О какой сказке может идти речь, когда у меня самого жизнь превратилась в сказку? Но преподавателю я, естественно, ответил, что тружусь в поте лица.

— А ну стоять! — меня догнал Сашка, когда закончилась последняя пара и я пытался смыться из аудитории.

— Стою, — послушно остановился я в дверях.

Бардаков растерялся.

— Ну… э-э…ты…это… Не стой, просто не сбегай.

— Ладно, — согласился я, и мы вместе пошли по коридору к выходу.

— Я с тобой уже два дня пытаюсь поговорить. А ты исчезаешь, — начал Сашка.

Я расхохотался.

— Не вижу здесь ничего смешного, — обиделся он.

— Не подсел я. Могу поклясться на Библии.

— Ты же некрещеный.

— Ух, все нормально, — сказал я. — Просто у меня дела.

— Какие дела?

Врать Сашке было непривычно и не хотелось. Но после посвящения в ученики я окончательно убедился, что правду говорить не следует.