Ветер

Захар заверял, что человек без дара прочесть их не сможет, но разве моих не встревожит то, что я приношу в дом нечитаемые книги?

— Пойду заниматься, — провозгласил я, поднимая учебные пособия с пола.

— Иди, — устало бросила бабушка. И я уже собрался закрыть за собой дверь своей комнаты, когда она добавила: — Кстати, Саша два раза звонил, не мог тебя нигде найти.

У меня аж сердце бухнулось в пятки. У меня даже мысли не мелькнуло за весь день, что Ухо может позвонить, а я-то так прикрывался тем, что поехал с ним.

— Да, — я придал своему лицу невозмутимость. — Я ему утром звонил и не дозвонился.

Кажется, ба снова начала терять терпение.

— Как же вы с ним Пургена подобрали, если сегодня не виделись? — голосом, полным подозрения, спросила она.

— Ах, вот ты о чем! — сыграл я. — Это Бардаков звонил, а Пургена мы с Лапниковым нашли.

— Что за Лапников? — удивилась бабушка. — Не слышала о таком.

Я, если честно, тоже. Но нужно же было что-то врать, в самом-то деле. А Лапников — фамилия звучная, сама на язык попала.

— Со мной учится, — пояснил я, выдумывая на ходу. — Он только в этом году к нам перевелся.

— А-а, — протянула бабуля. — А я уж было подумала, что ты мне нагло врешь прямо в глаза.

— Ну что ты? — я прикинулся оскорбленным и, оставив за собой последнее слово, скрылся за дверью своей комнаты, захватив с собой три пряника.

«Нагло врешь прямо в глаза». Это ж надо было так сказануть. Мне даже стыдно стало. Не слишком, конечно, но все-таки.

Я положил стопку книг на кровать и сам сел рядом.

Из-под стола вылез Иосиф Емельянович и очень серьезно посмотрел на меня.

— Заврался? — заботливо поинтересовался он. — Уже?

— Да нет еще.

— А это что? — домовой указал на пряники, которые я положил на стол.

— А это вам с Кутузовной и Костиком.

Я встал и подал ему гостинцы, чтобы Емельянычу не пришлось карабкаться на высокий стол.

— Вот спасибо, удружил, — домовой схватил пряники и скрылся под кроватью, и оттуда снова донеслось: — Спа-си-и-бо!

Я пожелал ему приятного аппетита, собрался с духом и распахнул первую книгу.

И принялся читать.

Читалось легко, и я мысленно несколько раз похвалил автора книги. Однако «легко» и «понятно» в данном случае далеко не эквиваленты. Из сотни прочитанных страниц я до конца понял не все, но главная мысль все-таки дошла. Здесь говорилось, что магия не результат заклинаний или жестов, а нечто, порождаемое мыслью и чувством.